Игорь Ткачев Грандмастер

С Новым годом! Год новый, а празднуем по-старому?

Наконец наступил очередной, самый любимый, самый неповторимый, самый долгожданный, самый дорогой во всех смыслах — прямых и переносных, такой выстраданный и вымученный Новый год…

Africa Studio, Shutterstock.com

Народ уже за полтора месяца до начала празднеств начал выставлять китайские елки вперемешку с синими лошадьми и прочим фэн-шуем на столы и украшать огоньками и гирляндами все, что только можно было украсить. За месяц люди начали говорить о том, «сколько дней осталось» и «поскорее бы». За четыре недели стали сметать с полок магазинов все, что можно было смести, словно впереди Нострадамус предсказал голодное столетие, неурожай, чуму и мор…

За две недели, сразу после наступления сумерек, на не по-зимнему мокрых улицах все чаще стали попадаться подвыпившие герои, которые, кажется, заранее репетировали пришествие Нового года, чтобы потом встретить его во всеоружии. Как с грозным «Ура! Вперед на врага!», они с радостным криком «С Наступающим!» бросались на кого-нибудь целоваться и обниматься, от чего те, к которым лезли, становились не по-праздничному как-то еще мрачнее и несчастливее и виновато удалялись…

За месяц, с самого утра, во всех российских передачах то и дело тонко намекали, хитро подмигивали и настойчиво напоминали, что грядет «самый-самый главный» праздник, и как его надо встретить. Знакомые с детства салаты оливье и селедки под шубой, запеченные на банке цыплята и выпеченные наполеоны, маринованные огурчики и соленые помидорчики, вперемешку с заморскими карпаччо и карбонарами, болонезами и тартарами, салатами из авокадо, папайи и фейхоа щедрой рекой лились с экранов в дома к гражданам…

Уже за месяц до Пришествия я искренне возненавидел ходить в гипермаркет. Куда ни сунься, в какой отдел ни зайди, чтобы купить хлеб насущный — ну, там пакет кефира и кусок колбасы, как приходилось врезаться в непробиваемую «свинью» из «голодающих Поволжья», с горой всякой всячины в тележках и корзинами в обеих руках, которые помутненным взором и поведением напоминали обезумевших от голода, а телом — перекормленных тельцов. Люди вывозили сырокопченую колбасу и мясо телегами, словно ее с Нового года отменяли (я самолично видел необъемного вида тетю килограммов на 150, которая, обливаясь семью потами, бедная, впереди себя с трудом толкала не меньшего веса телегу, из которой наподобие иголок дикобраза во все стороны топорщились батоны копченой колбасы, с той лишь разницей, что иголок у дикобраза будет поменьше). Спиртное выносили ящиками, и я подумал было, что грядут дефолт, обвал, инфляция и девальвация вместе взятые. Прискакал домой, включил местное ТВ. Смотрел долго и внимательно, но кроме как об успехах в прошедшем году и еще больших успехах в году наступающем, так ничего не услышал.

На следующий день снова с опаской заглянул в местный гипермаркет. Народ еще ожесточеннее, словно безжалостно мстя какому-то неведомому врагу, продолжал сметать с полок все, что оказывалось в поле зрения: китайские одноразовые игрушки, гирлянды, петарды, 10 кг мешки стирального порошка и трехлитровые бутыли бытовой химии, тенниски, носки, тапки, полотенца, уродливые статуэтки синих лошадей, ширпотребные ручки и тетради, дешевую «шипучку» — ящиками, печенье — упаковками, «пластилиновые» конфеты — коробками…

Стал было скромно так в очередь с полбуханкой хлеба и пакетом кефира, но за непроходимыми спинами «голодающих Поволжья» с телегами снеди тут же почувствовал себя чужим на этом празднике жизни. Хлеб и кефир вернул на место, решив довольствоваться тем, что у меня было в холодильнике, но чтобы только не стоять в гигантской очереди.

Решил отметить Новый год уже в обед 31-го, не дожидаясь долгожданного Пришествия, чтобы на ночь не наедаться и не напиваться. Купил себе бутылочку коньяка, клинышек хорошего сыра и в духовке приготовил жаркое. Заранее поздравил всех по телефону. Выпил, закусил, прилег. К 12-ти стало неумолимо клонить в сон. Было, уснул, но в пять минут первого мне напомнили, что Новый год наступил и что спать никому не положено: на районе началась ожесточенная канонада, как при приступе Измаила. Огни салюта взмывали в воздух мимо моего окна, народ ликовал, все были безумно счастливы.

Сонный встал было и подошел к окну, чтобы порадоваться вместе с народом. Радовался недолго, так как из окна прямо подо мной вверх коромыслом подымался такой едкий табачный дым вперемешку с недельным перегаром, что даже при закрытом окне дышать стало нечем. А из окна прямо над головой с криками «Ура!» вниз, одна за другой, полетели петарды, которые наподобие гранат с оглушительным грохотом взрывались еще в воздухе, причем при взрыве отстреливая то влево, то право, то вверх — куда вздумается. Решил не испытывать судьбу, вернулся в постель. Попытался уснуть.

Но у соседей сверху, закончивших петардометание, теперь начались танцы. Причем аккомпанемент был не из легких, также как и топот их ног. Соседи справа, закончившие орать «Ура! С Новым годом!», похоже, что-то не поделили и теперь во всю силу легких выясняли отношения, сменив радостное «Ура! С Новым годом!» на не менее радостное «Сука! Б. Убью!»

За окном продолжали рваться китайские петарды и взмывать в воздух яркие фейерверки, возбужденные голоса за стенкой радовались наступившему счастью, сверху неистово топали и прыгали… И только я лежал в постели и в отблеске сказочного салюта за окном совершенно трезво наблюдал, как с потолка, от радостного топотания дюжины ног этажом выше, словно недостающий новогодний снег, медленно плывет и оседает белая пыль, тихо ложась на пол, на кровать, на меня…

Часов в пять, заткнув в уши побольше ваты и накрывшись сверху двумя подушками, под утихший за окном фейерверк и танцпол сверху, я, было, провалился в черную яму под названием сон, но уже часов в шесть был снова разбужен соседями сверху, которые решили продолжить дискотеку.

Понял, что уснуть не удастся. Встал. Сварил себе кофе. Подошел к окну. Радостное зрелище, как после Куликовской битвы, простиралось перед моим мутным от недосыпа взором: пустые бутылки от шампанского и водки, мандариновые корки, остатки петард и фейерверков устилали землю. И ни души…

Новый год, как всегда, удался…

Обновлено 6.01.2014
Статья размещена на сайте 6.01.2014

Комментарии (5):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети:

  • Olga Geri Читатель 7 января 2014 в 14:36 отредактирован 27 мая 2018 в 11:33

    Поддерживаю каждое слово автора. Даже по TV была информация, что по сравнению с прошлым годом, покупки под Новый год выросли на 20%. Новый год как конец света. Люди никогда не ели и не пили в своей жизни. 1-го утром вышли с внучкой погулять, действительно, как Мамай прошелся.

    • Olga Geri, здесь возможно, как минимум, два варианта: 1) понять людей, простить, пожалеть 2) не понимать, не прощать, не жалеть.

      Мне понятно это неистовое желание праздника, сказки, чуда. Психолог бы сказал, по этому можно судить о том, насколько люди неудовлетворенны собой, недовольны и несчастны, раз таким одержимым способом пытаются компенсировать недостающее чувство радости бытия и счастья.
      Иногда эта потребительская ярость дико раздражает, т.к. в магазинах не протолкнуться, люди, как полоумные.

      И еще мне нравится, как спокойно празднуют НГ в Европе: там это "типа" и не праздник. Спокойно и чинно.
      У нас же, увы, после встречи НГ есть раненые (фейерверками и обильной жрачкой и питьем). Как в военное время...

    • Olga Geri, а чем плохо для экономики, что люди много покупают? Вот описание куч мусора на следующее утро, конечно, не вдохновляет, это совершенно другая тема, никак не связанная с покупками угощения. Не понимаю, чего всех так бесят покупки. Я не устраиваю никакого особого стола на НГ, но если кому-то хочется, в чем проблема, пусть гуляют... Почему это должно так раздражать? Такое впечатление, что автор преподносит этих покупателей как низших существ, а вот он, покупая батон и кефир, от этого как-то возвысился духовно?

      • К. Ю. Старохамская, я дей-но считаю, что лучше потреблять меньше и более разумно. Тем более не мчаться со всех ног, сгребая всякую всячину с магазинных полок.

  • Мда-ааа... Понятно, что образ. Понятно, что автор решил повеселить всех нас. Но только вот накисил-мисил автор. Куча качественных знаков без пробелов и... не смешно. И не грустно. Никак.