Зачем Антон Рубинштейн играл на фортепиано в канцелярии?

В Европе, где он учился, ему оказывал внимание известнейший виртуоз того времени — Ференц Лист. Оперы, написанные Антоном Рубинштейном, такие как «Демон», «Нерон», «Суламифь» и другие, сезон за сезоном ставились на русской сцене и за границей.

И, в довершение ко всему, он был создателем Русского Филармонического общества в 1859 г., а в 1862 основал первую в России Консерваторию, среди студентов первого выпуска которой был его любимец — Петр Чайковский.

Как мы можем видеть, Антон Григорьевич был персоной публичной и о нем, понятно, ходило множество толков, сплетен, курьёзных историй и шуток. Они дошли до нас спустя почти два века и опубликованы в разных сборниках, посвященных анекдотам о знаменитых людях.

Однако история, которую я хочу предложить, при всей ее курьезности, скорее всего, не вымышленная, так как сам А. Рубинштейн рассказал об этом в своих автобиографических записках.

…Случилось это в тот момент, когда молодой музыкант (было ему примерно 20 лет) вернулся в Петербург из-за границы. Возвращался он вместе с матерью, Калерией Христофоровной, и братом Николаем.

Когда родители Рубинштейна вместе с детьми уезжали из России, у детей, не достигших к тому времени шестнадцатилетнего возраста, не было отдельных паспортов. Их вписали в общий паспорт. Наверное, это можно было бы сравнить с оформлением теперешнего загранпаспорта.

По законам того времени в России паспорт выдавался по достижении 16 лет, но в это время семья Рубинштейна находилась вне России.

В российском государстве в те времена (XIX век) бюрократическая система была очень сильно развита, ее основы заложил Петр Первый, и последующие правители ее укрепляли и шлифовали. Таким образом, без учета и соответствующей «бумажки» было невозможно существовать.

Вполне возможно, что отсутствие паспорта могло навлечь подозрения в неблагонадежности. Но скорее всего, молодого амбициозного музыканта с европейской школой за плечами невероятно привлекала перспектива профессионального роста и блестящей карьеры, от чего, кстати, напрямую зависела репутация и благополучие его семьи. Но, увы, без соответствующего документа все это ставилось под угрозу.

«Без бумажки — ты букашка» — беспаспортный молодой человек представлялся обществу «самозванцем», тогда это слово было в ходу.

Были задействованы все возможные связи и протекции. За Рубинштейна ходатайствовали друзья, каких у семьи было много даже в самых высоких сферах. Вспоминали, что Антон играл при дворе, но все тщетно. Рубинштейну не верили, грозились высылкой, и этот срок неумолимо сокращался.

В очередной раз добившись приема у обер-полицмейстера, семья и ходатайствующие за них объясняли, что Антон Григорьевич Рубинштейн является музыкантом, вернувшимся из-за границы со своей семьей, и что он не имеет паспорта потому, что…

Наконец обер-полицмейстер, в записках Рубинштейн именует его «господин Галахов», предлагает провести испытание. И если господин Рубинштейн его выдержит, а экзаменатор подтвердит, что он — музыкант, тогда обер-прокурор ему поверит и даже посодействует, чтобы бумаги были скорейшим образом выданы.

На роль экзаменатора определили начальника канцелярии ведомства, Чеснокова. Нашелся и инструмент — видавшее виды фортепиано, которое Рубинштейн именует «мизерным» и «подлым».

Испытуемый принялся играть. Он бешено набросился на клавиатуру, возможно, подражая своему кумиру Листу, чьи жесты он пытался копировать еще в детстве, что было отмечено самим Николаем Первым. Но, как объясняет это сам музыкант, он изливал на клавишах все, что было в тот момент у него в душе: горькую злобу, негодование, бешенство вперемежку с отчаянием. Фортепьяно, по его словам, едва не развалилось на куски под его напором.

Господин Чесноков добросовестно выслушал эту бешеную импровизацию, после чего сопроводил музыканта снова к обер-полицмейстеру, при котором, соблюдая все формальности, засвидетельствовал то, что господин Рубинштейн — действительно, музыкант.

Обер-полицмейстер сдержал слово, и паспорт был выдан спустя несколько дней.

Антон Григорьевич сам был любителем курьёзов и парадоксов и за свою жизнь (1829−1894) накопил их немало. «Короб мыслей» — так называется его автобиографическая книга, которая вышла в Берлине на немецком языке после смерти композитора. Русское же издание увидело свет лишь в 1999 году.

Таким образом, в России еще только предстоит полностью открыть и оценить по достоинству все грани незаурядной личности великого композитора Антона Григорьевича Рубинштейна.