Марк Блау Грандмастер

Как дали маху с Махом?

Как и всем советским студентам, на втором курсе института мне пришлось изучать марксистско-ленинскую философию. Что доставляло немало «удовольствия» и разуму, и чувствам.

Во-первых, посещаемость этого предмета должна была быть стопроцентной или приближаться к таковой. Пропуск лекции или семинара, не «закрытый» справкой от врача, был хуже менингита.

Во-вторых, своемыслие, присущее всем студентам, в этой науке жестоко наказывалось. Один мой приятель, начитавшись Гегеля, не сошелся с лектором во взглядах на этого философа, и диамат ему пришлось пересдавать. Плакала его повышенная стипендия! Как говорил один великий древний мыслитель, «во многой мудрости — много печали». Были, конечно, и преподаватели-либералы. Но даже таким — предупреждали опытные люди — приходилось доносить вышестоящему начальству, если студенты выражали взгляды слишком уж неортодоксальные.

Ну, и в третьих, конспектирование первоисточников. Это — отдельный плач. Гениальные мысли классиков вечно живого учения следовало заносить в тетрадочку для конспектов. Разборчивым почерком. Аккуратные девочки выделяли особо ценные цитаты красным цветом. За что удостаивались похвалы и бонусов на экзамене.

Среди трудов классиков, подлежавших конспектированию, высился, так сказать, пиком Ленина, «Материализм и эмпириокритицизм». Эту единственную философскую работу вождя тщательно и всесторонне изучали. И, естественно, конспектировали.

Сначала чтение этой книжки даже развлекало. Написан «Материализм…» был довольно легким пером партийного публициста. И едва ли не на каждой странице Ильич, не стесняясь в выражениях, выдавал трепку каким-то неизвестным нам оппонентам. Однако вскоре ругань приедалась, содержание труда оставалось темным, и желание прочитать до конца толстенький томик пропадало напрочь. Думаю, что даже отличники так и не осилили это сокровище философской мысли.

Эрнст Мах (1838-1916) Правда, были среди нас и мазохисты (где их не бывает?). Один такой сосчитал, сколько раз и кого Ленин в этой работе обзывал. Наблюдения свои, как и положено технарю, он свел в таблицу. Две верхние строчки в этой таблице занимали швейцарский философ Рихард Авенариус (около 300 раз) и австрийский физик Эрнст Мах (Ernst Mach) (1838−1916). Последний лидировал с большим отрывом — более 800 нелестных упоминаний.

У этого самого Маха неожиданно отыскался на нашем курсе защитник. Фамилия его оказалась — случаются иногда смешные совпадения — Махов. Отец Махова был летчиком-истребителем, полковником ВВС. Сын же, к сожалению, летчиком стать не мог, поскольку был изрядно близорук. Но на авиации наш Махов просто «сдвинулся». Знал про летчиков и самолеты все!

Оказалось, что именем Эрнста Маха названо знаменитое в аэродинамике число, отношение скорости потока воздуха к скорости звука. Число Маха всегда на языке у летчиков-истребителей. Чем больше «махов» развивает самолет, тем он быстрее. А значит, неуязвимее.

Поскольку Эрнст Мах таким образом оказался причастен к авиации, он стал Махову-младшему кем-то вроде дорогого дедушки, защищать которого от поношения было уже делом семейной чести. Махов со свойственной ему дотошностью разузнал все, что можно было разузнать положительного про Маха. И делился своими знаниями с окружающими.

Выяснилось, что был Мах неслабый физик. Уже одно это привлекало на его сторону симпатии многих моих однокашников. Большинство из нас прежде, чем поступать в родной институт, сдавали экзамены в престижные физические и физико-технические вузы и по разным причинам в эти вузы не прошли. Так что физика и математика были для нас самыми главными науками, а «Курс теоретической физики» Ландау и Лифшица — чем-то вроде Библии. Проныра-Махов даже раздобыл где-то «Популярные лекции по физике» Э. Маха, напечатанные по-русски еще в начале двадцатого века, с ятями и твердыми знаками. Старинная орфография придавала даже некоторый шарм трудам опального профессора. «Опальным» я назвал Э. Маха не случайно. Поскольку он был многократно руган Лениным, его «субъективно-идеалистические» книги в СССР не издавались.

То, что был Э. Мах субъективным идеалистом, меня, например, удивляло. Из увещеваний преподавателей относительно так называемого «основного вопроса философии» я сделал для себя вывод, что философские воззрения человека определяются в первую очередь его профессиональной деятельностью. Жизнь — лучший учитель. В том числе, и учитель философии. «Технарям», например, свойственен стихийный материализм. Автомобиль, сколько ты его не заклинай, пока с ним как следует не повозишься, никуда не поедет. Математики, по роду своей профессии придумывающие и обживающие идеальные миры, — явные объективные идеалисты, как бы они не божились именами классиков материализма. И актеры, главная работа которых очаровывать публику, — идеалисты, только идеалисты субъективные. Ведь со сцены очень ясно видно — успех спектакля зависит от тебя, единственного и неповторимого.

Согласно моему пониманию, Э. Мах, как ученый-физик, должен был бы стать материалистом. Ведь каждый новый эксперимент убеждает физика в том, что природа — «объективная реальность, данная нам в ощущениях». Именно так определил Ленин в своей книге, что такое материя. И именно эту его фразу моя институтская подружка, девочка аккуратная, обвела в своем конспекте красной рамочкой. Как сейчас помню, двойной красной рамочкой. Ее образцовые конспекты я, как последний охламон, бездумно передирал, готовясь к экзамену по диамату.

Впрочем, в мою самодельную философскую концепцию не желал укладываться ни академик Иван Павлов, ни многие другие естествоиспытатели, вполне религиозные по жизни люди. У каждого были свои отношения с религией и свой путь в науке. Э. Мах к «ошибочным» (по мнению материалиста) взглядам тоже пришел своим путем. Самые первые его научные работы посвящались исследованию физиологии органов чувств. Мах изучал человеческий глаз и человеческое ухо как физические приборы, воспринимающие свет и давление звуковых волн, соответственно. В исследованиях органов чувств Э. Мах добился серьезных успехов. Может быть, из-за этого самым главным в исследовании природы ученый считал сигналы, поступающие в мозг от органов чувств, а назначение мозга видел в том, чтобы поступающие сигналы обрабатывать и строить на основе этой обработки образ внешнего мира.

Но все же главной работой австрийского физика стало исследование объектов, движущихся со сверхзвуковой скоростью. Исследование это он начал в 1884 году. Ясно, что в те времена самолетов, ни сверхзвуковых, ни обычных, еще не было. Но уже были и пули, и снаряды. И еще был заказ военного ведомства. Дело в том, что огнестрельные ранения, полученные немецкими солдатами на поле боя во время франко-прусской войны 1870−1871 года, были гораздо тяжелее, чем раньше. Настолько, что немцы стали подозревать: французы использовали разрывные пули. Этот вид оружия уже тогда был признан варварским и запрещен.

Фотография летящей латунной пули, сделанная Э.Махом в 1888 году. Две вертикальные линии - датчики, включавшие освещение Исследовать причину повышенной убойной силы французских ружей взялся профессор Э. Мах с двумя своими коллегами, Петером Зальхером и Шандором Риглером из Военно-морской академии в Фиуме (теперь это — хорватский город и порт Риека). Совместными усилиями к лету 1886 году была построена установка, позволяющая фотографировать летящую в воздухе пулю. Фотосъемка производилась без затвора, на фотопластинку, установленную в темной камере. Когда пуля пролетала мимо объектива, срабатывал датчик, вспыхивала электрическая искра, освещавшая летящую пулю и окружающее ее пространство. Сжатый и нагретый при полете пули воздух менял свою прозрачность. Благодаря этому на фотографиях оказались четко видными темные полосы, расходящиеся от головной части пули, а также вихревое движение воздуха в пространстве, где пуля уже пролетела.

Э. Мах раскрыл причину повышенной убойной силы французских пуль. Они летели со скоростью, превышающей скорость звука. Оказалось, что любой предмет, летящий с такой скоростью, сопровождает ударная волна. Ударная волна — это фронт сжатого воздуха, расходящийся во все стороны в виде конуса. Именно ударная волна повышала убойную силу французских пуль: делала входные отверстия необычной, конусообразной, формы, а ткани тела просто разрывала.

Но Э. Мах, как это свойственно настоящему немецкому профессору, отличался упорством и въедливостью. Решив поставленную задачу, он не успокоился, пока не исследовал все аспекты открытого им нового явления. В частности, он установил, что угол расхождения ударной волны и другие ее параметры определялись отношением скорости летящего предмета к скорости звука. Назвать это соотношение числом Маха предложил в 1929 году швейцарский инженер Якоб Аккерет (Jakob Ackeret) (1898−1981).

После Второй мировой войны, когда началось проектирование сверхзвуковых самолетов о числе Маха заговорили и авиаконструкторы, и летчики. Дело было важное (и даже, как выражался Ленин, архиважное), так что в советской авиации имя Э. Маха было частично реабилитировано.

В настоящее время ведутся разработки гиперзвукового самолета, развивающего скорость 10 Махов Идеологические запреты в науке и технике вредны всегда. В этом на себе смогли убедиться многие советские летчики и космонавты. Дело в том, что еще в первых своих исследованиях, изучая органы слуха, Э. Мах среди прочего объяснил, как действует вестибулярный аппарат. Благодаря этому маленькому, но очень важному органу, находящемуся во внутреннем ухе, человек сохраняет равновесие при качке или полете. Так что ни моряком, ни летчиком без здорового и тренированного вестибулярного аппарата стать невозможно.

Отрасль медицины, которая изучала функционирование и расстройства вестибулярного аппарата, невроотология, базировалась на исследованиях Э. Маха. Поэтому она разделила судьбу «буржуазных наук» генетики и кибернетики. В СССР всерьез изучать вестибулярный аппарат начали лишь в конце 1950-х годов. Изучать спешными темпами и с немалыми жертвами, поскольку в США и в Западной Европе эти исследования были уже засекречены, как имеющие важное военное значение.

Обновлено 22.05.2015
Статья размещена на сайте 17.08.2009

Комментарии (12):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети:

  • В 1964 году «великого физика» П.Хиггса во время горной прогулки в районе Эдинбурга посетило озарение. Он так и сказал, придя в свою лабораторию: «У меня - грандиозная идея»! Мол, существует частица, которая невидима, но есть везде и посредством которой другие частицы (кварки, лептоны) во время Большого взрыва приобрели массу.
    С тех пор уже полвека огромное количество других таких же физиков ищет эту частицу на коллайдерах.
    В то время как еще в позапрошлом веке действительно великий австрийский физик Эрнест Мах доступно объяснял, что каждая частица имеет некое поле. И что результат сложения всех таких полей составляет совокупное поле Вселенной. И что КАЖДАЯ ЧАСТИЦА вязнет своим полем в совокупном поле Вселенной. И потому-то каждая частица, каждый атом, молекула и тело всегда и везде обладают массой. Что здесь не ясного?
    Неясно, чем же еще заняться в науке, которая в своих теориях, производных от абсурдного Большого взрыва, потеряла > 90% вещества Вселенной, и потому давно находится в глубоком кризисе.
    Спасибо Марк за интересную статью.

    Оценка статьи: 5

  • andry andry [21.09.2009 - 18:04] #
    "Монахи в средние века доходили до кулачного боя, а наши парламентарии... Так что тут еще толерантно".

    Днями в одной дискуссии один профессор "умывал" другого:
    "Я не сказал , что Вы идиот, я просто утверждаю, что при Вашем IQ Вы сможете смотреть в монокль обоими глазами".

    Оценка статьи: 5

  • Марк Блау, +!

    Оценка статьи: 5

  • Великолепно!
    Особое спасибо - за ожившие воспоминания:
    "Среди трудов классиков, подлежавших конспектированию, высился, так сказать, пиком Ленина, «Материализм и эмпириокритицизм»." Ох, да.

    Кстати, странным образом эта книжища в мою жизнь вошла классе в пятом - аккурат тогда, когда в прежние времена массово начинали изучать английский. Вот именно тогда-то из оформлявших лингвокабинет стендов я и усвоила это трудное слово, а также то, что Лондон-город славен как место, где Ленин этот самый "Материализм и..." писал )))

    Оценка статьи: 5

  • Марк Блау, ПОбольше, побольше таких чудесных статей!!!!!

    Оценка статьи: 5

  • Отличная статья

    Оценка статьи: 5

  • Марк, прекрасный текст.

    Оценка статьи: 5

  • Марк Блау, ну так что, что Мах был хорошим физиком. А вот как начинают многие физики рассуждать по общим вопросам, так плывут. Не догоняют шось. Нет, кто-то вполне соответствует, Лейбниц, например. Или в математике Вейль. Т.е. те, которые прокладывают пути. А по поводу "Материализма..." - Ленин к этому времени еще не читал Гегеля, что он потом и признал. Во всяком случае, он читал по первоисточникам и понимал оч. многие вещи. Все, как известно, познается в сравнении.
    А я тоже в студенческие годы несколько напрягался с Махом, физик-то хороший...

    • andry andry, о том как Ленин читал Маха и писал "Материализм и Эмпириокритицизм" очень хорошо написал Валентинов, бывший в свое время его хорошим другом

      Оценка статьи: 5

      • Марк Блау, прочитал воспоминания Валентинова, интересно, живо. Спор у них завелся от непроясненности одного термина - существование. Все крутится вокруг него. В каком смысле вещь существует, и не только воспринимаемая вещь. Ну, а стиль дискуссии - так это нормально. Монахи в средние века доходили до кулачного боя, а наши парламентарии тоже могут пеерйти на прямое столкновение. Так что тут еще толерантно.

  • Вячеслав Чермных Вячеслав Чермных Дебютант 21 сентября 2009 в 08:12 отредактирован 21 сентября 2009 в 12:03

    Марк Блау, про конспекты ну полное ностальжи.
    Ведь главным было то, что нас всех стригли под одну гребёнку. Был набор вопросов, по которым мы были обязаны иметь определённое, утверждённое свыше мнение. Шаг вправо, шаг влево, карался как идеологическая диверсия.
    А технари всегда мыслят критически. Ведь всё время надо проверять себя, правильно ли я делаю. Поэтому голословные внушения пропагандистов ими, как правило встречались в штыки. Не всегда возражения произносились вслух, стипендия была нужнее. А результат? Идеология построенная на вранье, не выдержала проверку реальностью и рухнула.
    Сейчас, к моему великому сожалению, наша страна опять врёт, как и прежде. Слова другие - враньё то-же.

  • Статья перепечатана в моем ЖЖ. Там же - список полезных ссылок по теме.

    Оценка статьи: 5