Галя Константинова Грандмастер

Музыка романтизма: какая она? Жак Оффенбах и канкан

Канкан как довольно фривольный танец появился уже не по воле композитора — но на его музыку. На музыку человека, который весь 19 век веселил Европу. А знаете, кто изначально танцевал этот всемирно известный канкан? Боги. Боги Олимпа в оперетте Оффенбаха «Орфей в аду».

Borodaev, Shutterstock.com

Итак, Оффенбах не писал именно тот самый канкан, который все знают. Но он написал музыку «инфернального галопа». И этот танец, который уже жил своей жизнью, прекрасно «лег» на музыку композитора. С музыкой Оффенбаха он чаще всего и исполняется (встречается еще вариант с музыкой другого мастера оперетты — Легара — из «Веселой вдовы»). В любом случае — вряд ли кто не видел эти весьма энергичные махи ногами всего кордебалета, выстроенного в ряд. Элемент кадрили, родившийся в парижских рабочих кварталах, живет уже два века. Те же два века живет музыка Оффенбаха — и не только пресловутый Канкан, который на самом деле — Галоп богов.

Французский композитор Жак Оффенбах родился 20 июня 1819 года в немецком Кельне в еврейской семье. Он — «следующий по рождению» после Шарля Гуно, если продолжать линию цикла. Отец был кантором синагоги — то есть певчим солистом, а значит музыка была частью жизни семьи. Именно отец сменил фамилию: городок Оффенбах был его родиной, эту фамилию он и передал детям. Любовь к музыке тоже была семейной чертой: все играли на музыкальных инструментах. А младший сын — Якоб (в будущем Жак) особо пристрастился к виолончели.

Но музыкальным центром Европы тогда был Париж. Туда отец и привез сыновей. С деньгами помогли кельнские любители музыки, которые хорошо знали «трио» детей кантора.

В парижскую консерваторию Жака сначала не принимали — как иностранца. Но потом нарушили все правила и взяли. Но Жак Оффенбах бросает учебу, начинает работать виолончелистом в разных парижских оркестрах (а ему 15 лет) и уже пробует потихоньку сочинять.

Семейный отдых парижан состоял тогда в посещении музыкальных театров. Это было главным развлечением среднего и высшего классов общества. В Париже сменялась власть, гремели революции, строились и рушились баррикады, а музыкальные театры ломились от публики. Такова была специфика жизни французской столицы на протяжении всего 19 века.

Мало кто задумывается о том, что театр был когда-то срезом общества даже относительно «посадки» публики. Дорогие места и ложи — для высшего света, демократическая «галерка». Дамы — они в кринолинах и при полном параде — сидят, кавалеры стоят сзади, в театральные бинокли рассматривают не только то, что происходит на сцене, но и друг друга в первую очередь. В театрах даже часто подбирали невест и женихов. Одним словом, Париж могли сотрясать революционные выступления, эпидемии и прочие напасти, но вечером загорались огни и отовсюду звучала музыка.

Жак Оффенбах влился в высшее общество, перешел в католицизм, женился на аристократке — дочери испанского генерала, которая родила ему 5 детей. Брак был длительным и счастливым, по общему мнению. А чтобы не получать отказы от театральных дирекций, он просто основал свой собственный театр. 5 июля 1855 года на Елисейских полях был открыт театр «Буфф-Паризьен», этот день часто считают днем рождения оперетты. «Париж еще не слышал, как башни его семидесяти церквей пробили полночь 5 июля 1855 года, — когда этот мировой город, этот сверкающий, отвратительный, темный, с очевидным прошлым и очень неясным настоящим, Париж миллионеров и бесчисленных нищих, игроков ва-банк и рабочих, Париж показных улыбок и скрытых слез — короче: Париж Наполеона III переживал сенсацию… Сенсацией, которую сегодня вечером переживал бульвар, было открытие маленького театра» (Отто Шнайдерайт).

Одновременно администратор и автор огромного количества музыкально-театральных произведений, Оффенбах легко и непринужденно завоевал Париж. Были периоды взлетов и финансовых трудностей — но Париж уже стал оффенбаховским. А судя по «канкану» — остается до сих пор.

Скоро появилось и само слово — «оперетта». Человечеству на протяжении всей его истории были необходимы и «трагедия», и «комедия». Истоки этих «жанров» восходят к столь архаическим временам, что проследить невозможно. В любом обществе, на любом его этапе развития и трагедия, и комедия присутствовали, а часто и разыгрывались всем сообществом. А музыка непрерывно сопровождала все представления.

Человеку необходимо сопереживать трагедии — причем здесь степень давности «происшедшего» даже не имеет большого значения. Человеку необходимо посмеяться над комедией — и здесь степень давности может иметь значение. Сюжеты комедий обновляются чаще — чтобы окончательно приблизиться к современности, к «здесь и сейчас». Хотя темы — все равно старые, как мир: любовь, неожиданные ситуации, чьи-то козни или плохие черты характера (зависть, жадность и прочее). Когда тема совсем злободневна, когда обыденное и будничное становится общественно-значимым — тогда комедия может стать острой сатирой. Такой сатирой — одновременно социальной и музыкальной стали оперетты Оффенбаха.

Это была сатира на современное ему общество — когда через «фильтр» древнего мифа, а часто и напрямую, он показывал без прикрас жизнь парижского бомонда эпохи Наполеона III.

Кстати, несмотря на то, что Оффенбах высмеивал императора и его приближенных, Наполеон III самолично даровал композитору французское подданство и очень почетный Орден французского легиона. Но Оффенбах остался Оффенбахом. Весёлым, даже немного дурашливым, человеком, который любил розыгрыши и не любил лицемерия. Все это можно проследить по сюжетам и музыке его оперетт.

Так был спародирован древний и всем известный миф об Орфее и Эвридике. Музыкант Орфей, правда, еще остается музыкантом, но уже директором консерватории. И жену он теряет, кажется, с удовольствием, обретая долгожданную свободу: («Если я попытаюсь вернуть ее, я не стою того, чтобы ее потерять»). Есть и героиня под именем Общественное Мнение — она требует от Орфея, чтобы он незамедлительно восстановил образцово-показательную семью, забрав жену от соблазнившего ее Плутона — бога Позёмного царства, то есть Аида. Но семья эта — уже давно не пример для подражания. И сам Орфей не однолюб, а Эвридика еще и терпеть не может музыку своего мужа-музыканта.

Олимпийским богам надоело их олимпийское спокойствие. Да и статус велит им прислушаться к Общественному Мнению. Верховный бог Юпитер ругает Плутона за то, что тот похитил чужую жену. На что последний резонно спрашивает: а сам-то ты каков, Юпитер? Тем не менее боги участвуют в истории «спасения семьи» и сами оказываются в аду. А там они беснуются в галопе-канкане — читай, нет авторитетов, нет неоспоримого.

Это сразу же поняла и французская критика: «Таким путем можно прийти к подрыву всех авторитетов и культурных ценностей», — писали газеты. К тому же существовала (и будет существовать) бессмертная опера Глюка «Орфей и Эвридика», которую тоже спародировал Оффенбах. Мало того, что Оффенбах «святотатственно» отнесся к мифологии, но еще «унизил» знаменитую оперу, а также поглумился над французскими «небожителями». Газеты ругались, публика хохотала и валом валила на спектакли.

У Жака Оффенбаха всегда была склонность к озорству и гротеску. И музыку он любил пародировать тоже — в том числе и музыку своих великих современников. Те, в основном, не обижались.

Художником-оформителем того спектакля, кстати, был другой гений — Гюстав Доре, чьи иллюстрации к Библии известны многим — даже просто «на взгляд». Успех оффенбаховского «Орфея» был огромен, ставится он и сейчас. Причем чем хороши мифы — даже если их поставить с ног на голову, все равно допустимы разные трактовки, а значит — разные постановки.

Другой пример — оперетта «Великая герцогиня Герольштейнская». Здесь уже никакой древности, но сплошной политический подтекст. Маленькое выдуманное немецкое герцогство. И эта крохотная страна любит побряцать оружием, а правительница любит напевать песенку про «саблю моего отца». У Герцогини есть даже свой собственный Фаворит — солдат Фриц. Она его все время повышает в чинах — вплоть до генерала. Когда выясняется, что Фриц все равно любит свою крестьянку Ванду, чины последовательно снимаются. Суть оперетты — сатира на милитаризм. На этом парижском спектакле побывали все европейские и многие азиатские монархи. Побывал и российский император Александр II.

По Европе прошла война — франко-прусская. Немцы обвиняли Оффенбаха в предательстве, французы — в подрыве устоев. Но Оффенбах оставался Оффенбахом. И его музыка сама завоевывала мир. Причем все это происходило естественным путем. Есть какая-то знакомая всем на слух мелодия — ее можно использовать. Потом вдруг выяснялось, например, что Гимн Военно-морских сил США — это Дуэт двух жандармов из оперетты Оффенбаха «Женевьева Брабантская».

О том, как можно все поставить с ног на голову, как из трагедии сделать комедию, и наоборот — можно будет прочитать в следующий раз.

Обновлено 20.10.2015
Статья размещена на сайте 10.03.2012

Комментарии (10):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети:

  • Комментарий скрыт
  • Обычно, когда рассказывают про классиков, слышится этакое менторское брюзжание. Про Оффенбаха мало писали, теперь понятно почему. Отличная статья.

    Оценка статьи: 5

    • Вячеслав, дА ладно, почему "брюзжание"? А когда о живописи говорят или о литературе - тоже?

      Спасибо.

      • Галя Константинова, и о литературе, и о живописи тоже брюзжат и препарируют, как анатомы. Почему? Попытка придать своим рассуждениям научный вид. А в результате голимая скука. Только огромный интерес иногда позволяет дочитать до конца.
        Если бы было больше статей как эта, у многих искусств было бы больше поклонников.

        Оценка статьи: 5

        • Вячеслав, Вы знаете, на эту тему говорить – не переговорить. Можно долго и много всего – благо тема острая. Но вот только одно соображение, мы живем не просто в информационном обществе, мы живем уже в гипер-информационном. И каждый старается подать «свою» информацию так, чтобы хотя бы заметили. Заголовком ли, скабрезным тоном – хоть как. И часто скатываются в желтизну. И мне иной раз удобнее читать «голимо скучное», чем разухабистое. Одним словом, тема сложная.

  • Кроме безудержного веселья Оффенбах и его театр-буфф брали зрителей также и "клубничкой". Актрисы на сцене раздевались, насколько это позволяли тогдашние приличия. И, кстати, благодаря этому, понятия о приличии постепенно понижались. Пока - но уже не при жизни Оффенбаха - их не стало совсем. Подобная история произошла с российской эстрадой. Не очень высокий советский уровень за двадцать лет опустился ниже плинтуса.

    Оценка статьи: 5

    • Я не думаю, что именно Оффенбах стал причиной тенденции «книзу». Это вообще довольно старая история – история «низа». ))) Даже в насквозь христианской Европе в древних карнавальных культурах эта тема прослеживается, насколько я помню. Вот постановки встречаются довольно рискованные, это верно.

      Про российскую «эстраду» и говорить нечего. А что тут удивительного? Если где-то вертятся деньги, сопоставимые с доходами от самых грязных видов бизнеса, то там будут делать все, чтобы любым способом это удержать. Хоть сплошным низом.

      Мне интересно: дальше-то что? У «низа» есть пределы, у каждого органа есть начало и конец, у каждой постельной истории есть свои временные и возрастные ограничения. Так что у «низа» предел совершенству точно есть. Дальше - что?

  • на Елисеевских полях. Елисеевский - гастроном. Поля - Елисейские.

    Оценка статьи: 5