Борис Рохленко Грандмастер

Vanitas. Это как?

Есть не очень приятный момент, который должен будет пережить каждый: переход из бытия в небытие. Большинство старается об этом не думать, но у некоторых даже одна мысль о неизбежности этого вызывает самые неоднозначные чувства.

Давид Бейли, Vanitas, 1651

Естественным на каком-то этапе почти для каждого человека является вопрос: а зачем вся эта жизнь? Кому это надо? Все равно все закончится в свое время, тогда зачем сейчас эти переживания, стремления, падения и взлеты — и снова падения?

Кто-то гасит все в себе — слишком неконструктивный подход может привести к депрессии. Кто-то пишет стихи или прозу. Художники пишут картины. Они выработали и язык, и стиль полотен, напоминающих о бренности жизни.

Стиль этот называется vanitas. Было время, когда почти каждый художник так или иначе касался этого стиля. Кто-то использовал в картинах только отдельные элементы, кто-то насыщал этими элементами все полотно.

Черепа, гниющие или червивые фрукты, погасшая, но еще дымящаяся свеча, часы (для наглядности — песочные, как бы показывающие, что время кончается) — практически стандартный набор для таких картин.

Как истолковать нарисованное художником? Нет ответа. Можно только удивляться замысловатости таких сюжетов. Один из самых затейливых натюрмортов vanitas написал Давид Бейли (David Bailly).

Давид Бейли (1584−1657) — уроженец Лейдена, учился у своего отца, затем у Якоба де Гейна. Путешествовал по Германии, по Италии. Его кисть получила признание, он работал для нескольких королевских и княжеских дворов Европы.

Картина vanitas представляет его как превосходного мастера — настолько разнообразны предметы, которыми он заполнил полотно. Некоторые из них — бесспорно определяют жанр картины, некоторые заставляют гадать: почему они здесь оказались и каково их скрытое значение.

Давид держит в руках свой автопортрет того времени, когда написано это полотно (ему 67 лет). Но в то же время он как бы «уходит в прошлое», написав себя молодого. «Все проходит!»

Здесь же на столе — другие символы бренности: летающие мыльные пузыри, череп, дымящаяся свеча, увядающие пионы на столе и в вазе, прижатый книгой листок с надписью о чем-то суетном, песочные часы.

Но не может человек напрочь оторваться от своего мира, пока он еще на этом свете! Здесь все, чем он живет. В его руке — муштабель, его рабочий инструмент. На столе — флейта, на стене — копия с чьей-то картины «Лютнист». Под картинкой — палитра (правда, девственно чистая).

Женский портрет — это может быть возлюбленная, а может, и мать художника. Две статуэтки: бюст девушки и связанный пленник. Есть и бокал с вином, и упавший бокал, золотые монеты и серебряная цепочка, коралловые или жемчужные бусы.

Лицо молодого художника серьезное, но не задумчиво-траурное. А с портрета пожилого смотрят глаза повидавшего жизнь успешного человека. Успешность подчеркивается еще и тем, что на втором портрете яркое платье цвета бордо, а на первом — совсем темное.

Если отвлечься от символики, то обилие предметов служит как бы рекламой возможностей художника. Зачем ему это было нужно? Быть может, он почувствовал потерю популярности и решил показать, на что еще способен?

Так что с одной стороны — «помни о смерти», «суета сует — все суета», а с другой — «да здравствует жизнь!».

Натюрморт Франциска Гисбрехта попроще: череп, нечто вроде мандолины, труба, ноты, старая бумага с восковой печатью, глобус. Запустение. Был человек, музыкант, читал книги, изучал мир, путешествовал (наверное) — и что сейчас? Все окутала паутина, «прекратилось значение вещей».

У Симона Ренара де Сан Андре почти то же самое, только добавились монеты, пенсне, увядающие цветы, часы с почти вытекшим песком и большая берцовая кость рядом с черепом. Да еще игральные кости — символ случайности в жизни. Стоящая за всеми этими предметами книга раскрыта на главе «Гробницы».

Адриан ван Утрехтский написал букет цветов, которые начали опадать, карманные часы (веяние прогресса!), два стеклянных бокала, два кубка, один из которых лежит. Монеты, золотая цепь, жемчужное ожерелье…

Хендрик Андриензун: почти то же самое, только вместо свечи — тлеющий масляный светильник. И зубов у черепа поменьше.

Натюрморт Питера Класа кажется примитивным, хотя с концептуальной точки зрения он ближе к идее бренности всего земного: «Мы нагими приходим в этот мир, нагими уходим отсюда».

Трагические нотки в творчестве художников (в широком смысле слова, в том числе у писателей, поэтов и всех остальных служителей муз) были всегда. Видимо, и будут всегда. И только потому, что у них несколько отрешенный взгляд на действительность. Жанр этот живет до сих пор. Правда, в траур вплетаются радужные краски и современный быт: электронные часы, пластиковые стаканчики для питья, телефоны и прочая.

А что касается самого существа вопроса, проходит всё, а сами картины vanitas — свидетельство жизни их творцов, иногда даже очень неплохой, — остаются потомкам.

Обновлено 23.09.2013
Статья размещена на сайте 10.09.2013

Комментарии (18):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети:

  • Борис, спасибо!
    Печальное совпадение: сегодня я узнала о смерти моего племянника, а тут Ваша статья. И грустно, и утешительно одновременно, но так вовремя.
    И ещё стесняюсь спросить: а что дословно означает "Vanitas"?

    Оценка статьи: 5

  • В картине Давида Бейли привлёк меня женский образ, проглядывающий за высоким бокалом с вином. Это не портрет и не реальность. Призрак? Портрет, написанный прямо на стене?

  • Комментарий скрыт
  • Комментарий скрыт
  • Комментарий скрыт
  • Все мы репетируем смерть так или иначе. Это нормально. Я живу напротив госпиталя куда меня отвезут после смерти в морг. Моя свекровь знала, где ее морг будет - тоже в ее околотке. У меня 4 места куплено на кладбище и уже огромная березка там выросла об 4 ствола - это не кокетничание со смертью, это как бы примирительные примерки в саванном ателье.
    Думаю, такие тренировки нужны нам, слабым человекам. Умела б рисовать, тоже бы свой череп написала. Бодливой корове...Спасибо за статью, Борис. Оказывается...

    Оценка статьи: 5

    • Лаура Ли, спасибо за отзыв. Мне кажется, примирение с мыслью о том, что придется умирать, снимает какое-то напряжение мысли. Может быть, и у художников такие картины были как бы освобождением для мозгов, для свободного творчества.

      • Борис Рохленко, или наоборот: примерение с мыслью о своей неизбежной смерти толкает художника убивать, останавливать жизнь, запечатлев ее видение в неподвижности, в статике. Ведь по сути любая картина - это убитое время, замеревшая жизнь. Не зря в по английски пейзаж переводится как неподвижная жизнь still life. Что-то в этом есть от убийства, вид некрофилии.

        Оценка статьи: 5

        • Лаура Ли, неподвижная жизнь или застывшая жизнь. Но никак не мертвая, потому что еще жизнь. "Остановись, мгновенье, ты прекрасно!" Так что это - не некрофилия, а любовь к жизни.
          Что касается VANITAS, и здесь не убийство, потому что уже все или умерло (череп) или умирает (дымок от погасшей свечи).

          • Лаура Ли Лаура Ли Грандмастер 24 сентября 2013 в 19:09 отредактирован 24 сентября 2013 в 19:30

            Борис Рохленко, спасибо за оптимистичкое опровержение. Всяко лучше за здравие, чем за упокой.

            В пользу этой точки зрения. кстати, свидетельствует и то, что почти все великие художники старались как-то вклинить и свою парсуну в картины с многолюдием. И этим как бы обессмертить себя.

            Борис, а у меня вот такой вопрос. С недавних пор я собираю коллекцию еврейской живописи. Один из любимых мне - Ицхак Таркай с его серией групповых синеглазных женщин в каком-то кафе с разноцветной плиткой на стенах.

            Что-то кажется мне в этой плитке мистическое, имеющее отношение к его женщинам и нему самому. Умер он всего недавно, наверное, галлерейщики знают, где это место, в котором он писал своих женщин? Что это за кафе? Что Ицхак там зашифровал. Я пыталась найти информацию, но на английском мало, а иврита я не знаю.

            Оценка статьи: 5

            • Лаура Ли, таких картинок в галереях - пруд пруди. Не думаю, что это натура. Тем более, что в Израиле кафе и ресторанов со скатертями надо поискать. Да еще и с расписной скатертью.

              Я не поклонник таких картинок, слишком все искусственно, нет ни жизни, ни интриги, ни вдохновения. Может быть, я зажрался, но мне становится просто плохо, когда я вижу такое.

              Но только для вас: если есть адреса сайтов с какой-то информацией о художнике и его картинах, я готов покопаться и что-нибудь нарыть.

              • Борис Рохленко, все, что касается американских галерейщиков, я знаю, в курсе и постоянно слежу за ценами.У меня хорошие деловые отношения с Шапиро из Парк Вест галлереи, где выставлялся всегда Ицхак.Сейчас в мире имя Таркай стало просто торговым брендом, а исследователей его творчеста еще нет. Мне думалось, что в Израиле уже были должны бы раздуть торговую марку самого покупаемого художника и что-то написать о нем искусствоведческого. Одна надежда пока, что его сын Арик может что-то написать о творчестве и символике. Он должен, по моим понятиям, держать галлерею - там есть еще серия амулетов-талисманов, семья торгует их на всех площадках.
                Я же говорю, умер недавно, еще историография не отстоялась, я гоняюсь инстинктивно, но хотелось бы больше знать. С информацией очень скудно.Это можно только изнутри, из тусовок. Вот и ищу.

                Оценка статьи: 5

                • Лаура Ли, я не вхож в такие тусовки. Что касается его сына и его символики: скорее всего, он ничего толкового не знает, если он сам не художник. А биография - это вообще темный лес, никто не может рассказать о подробностях жизни, кроме самого художника (и не только художника, любого человека). Все будет поверхностно: где и когда выставлялся, когда женился, когда развелся - и все.

                  Может быть, кто-то из его знакомых художников расскажет о каких-то деталях его работы, но и то вряд ли. Они зациклены сами на себе. Хотя что-то может и мелькнуть.

                  Работа для следователя. Успехов!