Как живется в лесах под Киевом?

Федя был звонарь на местной колокольне. Объявлял пожар, тревогу, праздники деревенские и т. п.

Федя — новый звонарь. Старый (прежний) — Филипп Недоучкин — в лес подался в одинокую избушку — «на отшибе» жить. Сказал: «Надоели вы мне все!» И ушёл в лес. Ружьё прихватил, котомку, сапоги, чайник и потопал. К медведям по соседству жить.

А деревня — старая, в дремучем лесу давно зачатая. Тут ещё не так давно зайцы через грядки перескакивали, пробегая в лес; лисы по деревенской улице «шарились»; даже медведи заходили на околицу, рявкали зычно и прясла ломали, которыми деревня огорожена, окольцована была. До того дремучий, ягодичный, змее-гадючный, мохнато-топный, хайло-взвойный, хвойный, тёмный там лес!

Поясню, что это значит. Значит: и баба-Яга там обитает, колдует, вредит, косточки чьи-то жрёт, и ягоды, грибов, живности, дичи, рыбы там полным-полно. Лес моховой, с топкими низинами, дремучий, тёмный, и всякое хищное зверьё там бегает, «хайло» разевает, зубами щёлкает, воет и рычит.

«По болотам муть, по ухабам путь, по низинам труть, а в лесу жуть!» — про эту деревню сказано.

Но не в этом суть! А суть в том, что стали вокруг деревни кошмары собираться.

Что такое — эти кошмары?

Это значит: блоха, мошкара всякая налетит и вьётся над деревней. Это: в озёрах и речках (вокруг) выныривают рыбы и «фигу» показывают, да ещё «матом» дразнятся. Это: в ночную, месячную, яркую пору налетает из-за леса стая ведьм в ступах, с мётлами, кривые рожи людям строят и «что-то такое» «химичат» (колдовское) на людей!

Чушь — да и только! Ужасти!

И вот в том лесу, среди всей этой страхо-нечисти Филипп Недоучкин (старый звонарь) поселился.

Поначалу он храбро держался. Сунется к нему какая тварь нечистая рожей страхолюдной в окно среди ночи, а он её палкой по балде! Начнут кикиморы в полночь хороводы водить вокруг его избы и петь гнусавыми голосами, а он выскочит за дверь и осенит их крестом православным — нечисть в рассыпную.

Так и жил Филипп Недоучкин в постоянных стычках с этой нечистой силой — некогда и о еде подумать, о припасах на зиму! Тяжело жилось. А после вовсе доконала нечисть: то колдун прилетит, сядет верхом на трубу и заржёт по-жеребячьи, а у Филиппа из печи в комнату стаи крыс и мышей бегут — колдун наколдовал! То баба Яга припрётся среди ночи, стучится в избу и кряхтит утробным голосом: «Дай я тебя сожру! Ну, дай я тебя сожру!»

Замучился совсем Филипп. И решил поставить церковь вблизи своей избы, дабы нечистую всю силу отвадить. Так ведь и тут: как вредила нечисть, как пыталась не дать церковь построить! Плотники заготовят брёвна, а нечистые их сопрут ночью или хуже того: прилетит колдун и превратит эти брёвна в скелеты человеческие!

Но сила, Дух и упорство своё берут — построили-таки Филипп с мужиками церковь в лесу! И нечисть затрепетала, отвадилась — бежит от православного креста, как от лютой смерти своей. Так Филипп Недоучкин долю свою отвоевал.

А деревня Старые Калабашки разрасталась тем временем, людьми
приумножалась. Семьи большие были: по пять-шесть человек детей, а то и по десять-двенадцать — хозяину дома работники нужны, вот и росло население деревни от году год больше. А люди все в деревне православные, верующие, порядки чтущие, и православный храм в деревне был — и тем силён был народ: и верой, и Духом, и нравственностью, и мощью богатырскою!

И что рядом с такими людьми нечисти делать — отвадилась постепенно. И вошла жизнь деревни в доброе, благодатное русло. И зверьё стало подальше от деревни держаться, и нечистая сила запряталась в свои норы, носа не показывает! Чиста, светла стала русская земля и добрыми людьми обильна!

И поныне жива эта деревня! Сказывают, стала она почти городом, обросла хуторами и посёлками окрестными. И проживает там (во славу Божью) люд русский — честной и работящий!