Юрий Москаленко Грандмастер

Кому принадлежит строчка «Из искры возгорится пламя?»

8 декабря 1802 года, 205 лет назад, в семье князя Ивана Сергеевича Одоевского родился сын, которого назвали Александром. К малышу с самого рождения внимательно присматривались и прислушивались, даже в те далекие времена браки между двоюродными братьями и сестрами не приветствовались, а здесь была именно такая ситуация: 30-летний блестящий генерал-майор, воевавший вместе с самим Александром Васильевичем Суворовым, вскружил голову своей очаровательной кузине и не нашел ничего лучшее, чем жениться на ней.

Впрочем, все опасения оказались напрасными: ни гемофилией, ни другими тяжелыми наследственными заболеваниями Сашенька не страдал. Воспитывался он, по традиции того времени, дома, обучался всему: и чтению, и математике, и иностранным языкам. Возможно, ему и хотелось большей самостоятельности, но разразилась война с французами, отец вновь занялся ратным делом, а за 10-летним Сашей присматривали в оба глаза, боясь, что он удерет на войну.

Однако он, похоже, и не помышлял об этом. К армии его почему-то не тянуло. И в феврале 1815 году 12-летнего Александра Одоевского зачисляют на службу в Кабинет Его Императорского Величества канцеляристом, а спустя почти четыре года уже губернским секретарем. Однако гены отца сказались — сначала он стал вольноопределяющимся лейб-гвардейского конного полка, а потом и юнкером. А в 20-летнем возрасте он уже становится офицером.

Время было интересное. Офицеры, освобождавшие Европу от французов, чувствовали себя очень стесненными в России. И мириться с этим не очень-то хотели. Вот и создавали тайные общества, целью которых было ни много ни мало — переустройство политического строя страны. Не остался в стороне от вольнодумства и Одоевский-младший, его хорошими друзьями были Александр Бестужев-Марлинский и Константин Рылеев. У них в «Полярной звезде» Одоевский напечатал свои первые стихотворения.

А дальше было 14 декабря 1825 года. За два дня до этого на тайной сходке заговорщиков Одоевский был очень возбужден. Он потирал руки и приговаривал: «Умрем! Ах, как славно умрем!». Но не получилось. Когда граф Милорадович, по приказанию императора Николая, явился в казармы с тем, чтобы вести полк против возмутившихся войск, Одоевский уговаривал конногвардейцев не делать глупостей и не стрелять в братьев. Но полк был приведен на Сенатскую площадь, а когда случилась заварушка и гвардейцы были рассеяны, Одоевский, мягко говоря, бежал. И спрятался то ли у тетки, то ли у друга-поэта. Но муж тетки заставил его пойти и сдаться спустя три дня петербургскому обер-полицмейстеру А. С. Шульгину. Словом, Александр Иванович явился с повинной…

Он был приговорен судом к 12 годам каторжных работ, но больше года отбыл наказание в Петропавловской крепости, а потом отцу удалось добиться сокращения срока до 8 лет. 20 марта 1827 года Одоевский был доставлен в Читинский острог.

Именно здесь он прочитал на чудом попавшем к ним листке стихотворение Александра Сергеевича Пушкина «Во глубине сибирских руд». Но свои пламенные строки пришли к Одоевскому не сразу, своеобразный ответ гению русской поэзии он дал спустя полтора года, в декабре 1828 года, а закончил литературную огранку уже в январе 1829 года.

Струн вещих пламенные звуки
До слуха нашего дошли,
К мечам рванулись наши руки
И — лишь оковы обрели.

Но будь покоен, бард! — цепями,
Своей судьбой гордимся мы,
И за затворами тюрьмы
В душе смеемся над царями.

Наш скорбный труд не пропадет,
Из искры возгорится пламя,
И просвещенный наш народ
Сберется под святое знамя.

Мечи скуем мы из цепей
И пламя вновь зажжем свободы!
Она нагрянет на царей,
И радостно вздохнут народы!

По сравнению с пушкинскими строками это творение явно проигрывает, но одной строчке удалось стать бессмертной — «Из искры возгорится пламя!» Именно Одоевскому, а не Владимиру Ильичу Ленину, как думают многие, принадлежат эти слова.

Впрочем, «В душе смеемся над царями» оказалось лишь метафорой. Не далее, как через четыре года не кто иной, как Александр Одоевский написал Николаю I письмо о своем раскаянии с просьбою о прощении. Царь откликнулся не сразу, но в июле 1837 года Одоевский по высочайшему повелению определен рядовым в Кавказский отдельный корпус, зачислен в Нижегородский драгунский полк, причем ему разрешено от Казани следовать к месту назначения на почтовых с жандармом.

На Кавказе тоже в это время было несладко. Но чувствовал себя здесь Одоевский куда комфортнее, благо и климат здесь был гораздо мягче, и друзей новых приобрел, в частности, Михаила Юрьевича Лермонтова, с которым ему довелось служить в одном полку. Даже в Тифлис, на могилу своего кузена и преданного друга Грибоедова, декабристу Одоевскому разрешили съездить.

Возможно, окажись жив Одоевский к 1841 году, он сумел бы отговорить горячего Лермонтова от дуэли с Мартыновым. Но поэт, подхвативший из рук Пушкина лиру, к тому времени был уже очень одинок. Ведь его старший товарищ Александр Одоевский, 27 августа 1839 года, скончался от малярии в ауле Псезуапе на Черноморском побережье (сейчас это поселок Лазаревское).

По большому счету, искре жизни Одоевского так и не суждено было стать пламенем… ]

Обновлено 9.12.2007
Статья размещена на сайте 3.12.2007

Комментарии (1):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети:

  • Юрий, здравствуйте! Статья хорошая, познавательная. В первом абзаце ошибка или опечатка: "к малышу к самому рождению" - правильнее - К малышу с самого рождения..." По поводу ответного стихотворения А.Одоевского "Струн вещих пламенные звуки до сердца нашего дошли..." - возможно, нам повезло с учительницей литературы и русского языка, но мы это стихотворение учили наизусть в школе сразу со стихотворениемА.С. Пушкина "Во глубине сибирских руд..", я его еще до сих пор помню. Но теперь в школах и Пушкина -то изучают мало, не о что Одоевского. Спасибо за статью!

    Оценка статьи: 4