Юрий Москаленко Грандмастер

Для кого из художников «холстом» стали книжные полки?

23 февраля 1878 года, 130 лет назад, в семье управляющего на сахароваренном заводе Северина Антоновича Малевича родился первенец. Поскольку и муж и жена были поляками по происхождению, они дали ребенку вполне приличное польское имя — Казимеж. Его так, кстати, до сих пор так и зовут в Польше — Казимеж, а не Казимир.

Пани Малевич родила своему мужу 14 детей, что в те годы было вполне обыденным явлением; обычно в такой семье до совершеннолетия не доживала и половина детей, но Малевичи в этом плане были исключением: в зрелом возрасте у Казимира было четыре брата и столько же сестер.

Работа у отца была очень хлопотная, в его обязанности входило, прежде всего, обеспечение производства сырьем, так что большую часть времени он проводил в сельской местности. И пани Малевич путешествовала вместе с мужем и многочисленным выводком своих чад; ей, право, было не до своего первенца, который с утра до вечера бегал со своими сверстниками, сельскими ребятишками. То на речку, то в лес по ягоды, а часто отпрашивался в ночное, где ничто не мешало ему любоваться на огромные, как плошки, яркие звезды.

Мир ярких и буйных красок Казимир узнал гораздо раньше, чем краски как таковые. Да что там краски, если цветной карандаш Казимир увидел, когда ему шел уже 12-й год, а краски и бумагу для рисования еще позже. Но разве от этого он был менее наблюдательным?

Как рассказывал мне один знакомый художник, обычный человек различает в лучшем случае 80−100 различных красок и оттенков, тогда, как в «палитре» живописца их должно быть порядка двух-двух с половиной тысяч. Иначе передать все многообразие мира будет крайне затруднительно. Для того чтобы расширить диапазон цветов у художников существуют специальные тренировки, этому учат. Но есть уникумы, которые от природы рождаются с такой «палитрой» в голове, так что им можно и не тренироваться. Одним из таких гениев и был Казимир Северинович Малевич.

Отец спал и видел, что старший сын пойдет по его стопам, а потому он однажды взял с собой мальчика на ярмарку своих коллег. Здесь было на что посмотреть, но мальчик вдруг исчез. Северин искал его долго, а обнаружил возле витрины магазина, в которой была выставлена «живопИсь» — «Девушка, чистящая картошку». Особую художественную ценность картина вряд ли имела: такую девушку с картошкой вполне мог продавать Трус в бессмертной комедии «Операция „Ы“ и другие приключения Шурика». Но юный Казимеж никак не мог оторваться от этого яркого холста с нанесенными красками. Пораженный отец именно в эту поездку и купил сыну карандаши, краски были уже позже, когда парень научился рисовать…

Причем ящик с красками стал настоящим потрясением для первенца. Их подарила сыну его мама, Людвига Александровна, которая с полным правом относила себя к интеллигенции, и даже писала неплохие стихи на польском языке. Поэтому, когда Казимира Малевича называют русским художником, то поляки очень сильно обижаются: как он мог быть русским, если и мать, и отец были поляками и разговаривали в семье исключительно по польски, хотя и учили детей русскому языку. Людвига была не только поэтической натурой. У нее был свой мир (она была моложе мужа на 13 лет и их взгляды на некоторые вещи сильно отличались). Но в одном они были едины — всю свою душу вкладывали в детей.

Краски Казимир получил в возрасте 15 лет. Но это не значит, что он до этого времени был лишен художественного вкуса. Когда я впервые попал во Львов и столкнулся с бытом местных жителей, меня здорово удивило, что крестиком вышивают не только девушки, но и юноши. Как мне тогда казалось — не мужская эта работа возиться с салфеточками, рушниками, сорочками, скатертями. Но Казимир так не считал, вышивал крестиком он не хуже, чем его сверстницы. Почему, собственно, парни считают эту работу «девчачьей»? Да только потому, что она требует основательной усидчивости.

А теперь бегло пробежимся по биографии Казимира и остановимся на знаменитом «Черном квадрате». Когда будущему художнику исполнилось 18 лет, семья Малевичей переехала в Курск. И здесь они искали дружбы, прежде всего, с поляками. Одними из самых близких стала семья фельдшера Яна Зглейца, в которой подрастало несколько дочерей. Интересы этих двух семей были настолько тесно переплетены, что в 1899 два старших сына Северина Малевича женились на двух дочерях Зглейца. А в 1901 году у Казимира и Казимиры Малевичей родился первенец, которого назвали скорее русским именем, чем польским — Анатолий.

В их дом постоянно приходили друзья, особенно близок Казимиру был художник Лев Квачевский. Хотя он сам в то время художником себя не считал, так баловались с Малевичем тем, что срисовывали портреты с гипсовых скульптур.

А в 1905 году, в год рождения дочери Галины, Казимир Малевич впервые приехал в Москву, поступать в Московское училище живописи, ваяния и зодчества. Он полагал, что его примут в это заведение с распростертыми объятиями. Как сильно он заблуждался. Малевич трижды (!) поступал в училище, и все три раза с треском проваливался. Но положа руку на сердце — кого из несостоявшихся сокурсников Малевича можно сходу назвать художником, оставившим заметный след в искусстве?

Но это не значит, что Малевич расстался с мечтой. В 1905 году, после первой же неудачи, он начал заниматься у Ивана Федоровича Рерберга, одного из учредителей Московского Товарищества художников, потом познакомился с Иваном Васильевичем Клюнковым, в дом которого и перевез свою семью.

Осталось рассказать о «Черном квадрате». Его замысел возник у Казимира Малевича за год до начала Первой мировой войны, когда он вместе с друзьями-авангардистами совершал плавный переход от кубофутуризма к супрематизму. Эти творческие искания разорили семью до крайности — порой денег не хватало даже на холсты, и тогда в ход шла мебель. По меньшей мере, сразу три книжные полки обессмертили себя тем, что стали «холстом» для Малевича. Они носят названия — «Туалетная шкатулка», «Станция без остановки» и «Корова и скрипка». Как знать, может быть, вертя в руках первую книжную полку, Казимир и задумался впервые о «Черном квадрате».

В принципе, он не такой уж однородный, этот квадрат на холсте размером 79,5 на 79,5 см. Даже без применения лупы при взгляде на знаменитый квадрат под трещинами можно различить нижние красочные слои — розовый, зеленый. Не исключено, что Малевич создавал какую-то композицию, а потом не выдержал, плюнул, и «утопил» все в черной геометрической фигуре.

Кстати, говорят, что после создания шедевра Малевич долгое время говорил всем, что не может ни есть, ни спать. И сам не понимает, что такое сделал. Правда, потом была найдена спасительная соломинка, мол, это ничто иное, как связь человека с космосом. И еще 999 объяснений того, что это есть на самом деле. В том числе и сакральное: «Негры ночью в Чикаго уголь воруют»…

Почему-то никто не удосужился связать «Черный квадрат» с тем, что именно в 1915 году неожиданно скончался сын художника — Анатолий, которому шел всего 15-й год. Разве нельзя предположить, что со смертью сына, с которым художник связывал большие надежды, мир потерял краски и сконцентрировался в черном квадрате? Мне кажется, это более человечно, чем связывать творение с «силами небесными»!

Следует добавить, что скончался Малевич в Ленинграде 15 мая 1935 года. Его мама, Людвига Александровна, пережила сына на 7 лет и тихо упокоилась в 1942 году, в возрасте 84 лет… ]

Обновлено 29.10.2017
Статья размещена на сайте 16.02.2008

Комментарии (4):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети: