Сергей Курий Грандмастер

Что смущало и пугало издателей в тексте «Путешествий Гулливера»?

Популярность первых двух частей «Путешествий» была столь высока, что, пока Свифт заканчивал третью и четвёртые части, успело выйти какое-то постороннее продолжение, от которого «м-ру Гулливеру» пришлось открещиваться в письме к издателю.

Адвокаты и судьи. Рисунок Жана Гранвиля (1838)

Наконец, в 1727 году последние части книги были изданы. Однако текст первых изданий «Гулливера» так и не стал каноническим, во многом из-за того, что издатель Мотт, опасаясь судебных преследований, сильно смягчил и сократил текст исходника. Не обошлось даже без самовольных вставок, особенно возмутивших Свифта — вроде отрывка, восхваляющего покойную королеву Анну.

Зато Мотт полностью убрал рассказ о лилипутских конкурсах, где для получения правительственной должности надо было ловко плясать на канате или пролазить под палкой (намёк на то, что во власть попадают не самые достойные, а самые ловкие). Из 4-го путешествия исчез отрывок о том, что в Англии есть люди «разорённые законом» («он недоумевал, каким образом закон, назначение которого охранять интересы каждого, может привести кого-нибудь к разорению»), а также обличительное описание Свифтом английской судебной системы.

Д. Свифт «Четвертое путешествие», гл.5:
«…у нас есть сословие людей, смолоду обученных искусству доказывать при помощи пространных речей, что белое — черно, а черное — бело, соответственно деньгам, которые им за это платят. …Например, если моему соседу понравилась моя корова, то он нанимает стряпчего с целью доказать, что он вправе отнять у меня корову. Со своей стороны, для защиты моих прав мне необходимо нанять другого стряпчего, так как закон никому не позволяет защищаться в суде самостоятельно. Кроме того, мое положение законного собственника оказывается в двух отношениях невыгодным. Во-первых, мои стряпчий, привыкнув почти с колыбели защищать ложь, чувствует себя не в своей стихии, когда ему приходится отстаивать правое дело, и, оказавшись в положении неестественном, всегда действует крайне неуклюже и подчас даже злонамеренно».

По поводу редакторских правок Свифт возмущенно писал своему другу А. Попу: «Будь я другом Гулливера, я потребовал бы от всех моих друзей, чтоб они громогласно заявили, что с его рукописью безобразно обошлись».

Неисправленный текст книги (вместе с пояснительным письмом «капитана Гулливера») был выпущен лишь в 1735 году ирландским издателем Джорджем Фолкнером. Это издание уже можно считать каноническим, если бы не два «но»…

Во-первых, Фолкнер так и не осмелился вернуть в текст 3-го путешествия отрывок про успешное восстание жителей города Ландолино против монарха летающего острова Лапута (слишком уж явными были параллели с Ирландией и Англией). Отрывок не печатался вплоть до 1899 года.

Во-вторых, издателю пришлось убрать из 4-го путешествия упоминание о том, что омерзительные еху произошли от двух англичан. До 1920-х годов считалось, что этот пассаж оскорбляет национальное достоинство.

Одним из первых зарубежных поклонников «Гулливера» стал Вольтер. Недаром первый перевод книги Свифта был сделан во Франции, и там же в 1838 году вышло издание со знаменитыми иллюстрациями Жана Гранвиля, которые многие признают классическими.

Первый же русский перевод под названием «Путешествия Гулливеровы» сделал в 1773 году Е. Коржавин. А одним из самых ярких русских продолжателей традиций Свифта стал замечательный сатирик М. Салтыков-Щедрин с его «Историей одного города».

Самые популярные и качественные русские переводы «Гулливера» появились после революции и связаны с именами двух друзей-филологов — Бориса Энгельгардта и Адриана Франковского (оба переводчика умерли в блокадном Ленинграде 1942 года). В данном случае я, конечно, не говорю о версиях для детишек (вроде пересказа Т. Габбе), где сатира была убрана и остались только забавные приключения героя.

Наиболее полным считается перевод Франковского. Однако здесь требуется оговорка. Я сразу обратил внимание, что в изданиях пишут не «перевод Франковского», а «под редакцией Франковского». Скорее всего, дело в том, что Франковский взял за основу вариант своего друга (это легко увидеть, сравнив оба текста). Но так как перевод Энгельгардта делался для школьников и содержал значительные купюры, Франковскому пришлось дополнить и исправить текст в соответствии с оригиналом.

Так из перевода Энгельгардта были убраны наиболее грубые физиологизмы, связанные, прежде всего, с отправлением естественных потребностей. Например, здесь нет сцены, где лилипуты вывозят тачками экскременты Гулливера.

Анекдот:
«После того, как Гулливер перенес дизентерию, его еще долго вспоминали в стране Лилипутии».

Полностью исключена и история о том, как Гулливер потушил пожар в лилипутском дворце струёй своей мочи, а королева вместо благодарности чуть было не обвинила «спасителя» в тягчайшем преступлении (очень яркая аллегория о роли сатирика в обществе, и заодно намёк на королеву Анну, которая не могла простить Свифту «богохульной» с её точки зрения «Сказки о бочке»).

Также из описания учёным способа раскрывать антиправительственные заговоры переводчик убрал упоминание об изучении… фекалий подозрительных лиц («…ибо люди никогда не бывают так серьезны, глубокомысленны и сосредоточенны, как в то время, когда они сидят на стульчаке»).

Нет в варианте Эегельгардта и неприличных сцен с эротическим оттенком. Например, тех, где фрейлины-великанши извращённо забавляются с малюткой-Гулливером, раздевают его, сажают себе на сосок и заставляют «совершать по своему телу другие экскурсии». При этом смешную сцену, где героя обвиняют в любовной связи с лилипуткой, переводчик счёл допустимой и оставил.

Анекдот:
«Гулливеру постоянно не везло с женщинами — он постоянно на них наступал, так сказать, ходил по бабам».

Чтобы советских школьников не смущал неправильный «классовый» подход Свифта, в рассказе об общественных школах Лилипутии Энгельгардт исключил вполне серьёзное уточнение писателя о том, что крестьянам и рабочим образование ни к чему.

Тем не менее, купюр в переводе Энгельгардта не так уж много и они вполне оправданы, учитывая адресат книги. Для более взрослых и любознательных всегда в распоряжении вариант Франковского.

Злобная сатира Свифта на буржуазное общество пришлась по душе жителям Страны Советов. Недаром уже в 1939 году режиссёр Александр Птушко сделал вольную экранизацию на темы Свифта под названием «Новый Гулливер». Фильм и сегодня смотрится вполне пристойно, а уж в момент выхода был и вовсе революционным (о нём высоко отзывался Чарли Чаплин). Впервые в истории кинематографа было достигнуто одновременное присутствие на экране кукол и живого персонажа (этот приём Птушко применит в том же году для экранизации «Золотого ключика»).

«Новым Гулливером» в фильме выступает советский пионер, который во сне попадает в Лилипутию и помогает рабочему люду освободиться от власти капиталистов. Капиталисты изображены крайне карикатурно. Они развлекают Гулливера кордебалетом и романсом «Моя лилипуточка» в духе Вертинского, ездят на машинах, а надсмотрщиком над рабочими выступает настоящий робот.

Но, что бы там ни говорили, по духу эта вольная экранизация гораздо ближе оригиналу Свифта, чем все детские пересказы.

О том, какой конкретный политический контекст имели оригинальные «Путешествия Гулливера», я расскажу в следующий раз.

Обновлено 1.05.2016
Статья размещена на сайте 24.11.2013

Комментарии (16):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети:

  • "Новый Гулливер" - режиссер Птушко, надо же!

    Оценка статьи: 5

  • Ждем продолжения, очень понравилось!

    Оценка статьи: 5

  • Очень интересно. Спасибо.

    Оценка статьи: 5

  • Игорь Ткачев Игорь Ткачев Грандмастер 9 декабря 2013 в 10:41 отредактирован 9 декабря 2013 в 10:46

    Простите, Сергей, если повторю Вас: Свифт задумывал "Гулливера" не как книжицу для детей (что мы и имели в свое время). Это была сатира, острая критика и насмешка над английскими нравами того времени. Это уже позже, советские издатели и переводчики, сделали книгу детской (особенно разница видна, когда читаешь наш вариант и английские издания 19 века).
    Книга не раз цензурировалась, запрещалась, выходила правленой и кастрированной, в самой Англии, да и в других странах тоже.
    И злая сатира Свифта, которого прозвали мизантропом еще при жизни, ощущалась четче и явственнее к каждым новым путешествием героя.
    Особенно она очевидна в похождениях героя среди йеху и гуингнгномов. Где йеху - жалкий и жадный человек, а гуигнгнмы - прекрасные лошади.

    За статью - отдельное спасибо.

  • С огромным интересом прочитала Ваши статьи! И с нетерпением жду продолжения
    Обязательно найду и прочту Свифта - Франковского.
    Спасибо, Сергей!

    Оценка статьи: 5

  • Сергей, спасибо за статью.
    У меня книга издания 1935 года, Ленинград.
    Перевод под редакцией С.Р. Бабуха и А.А. Франковского.
    Статья и комментарии С.Р. Бабуха.
    Что вы скажите о этом издании?

    Оценка статьи: 5

    • Михаил Мельниченко ,

      Ну, Вы просто какой-то раритет откопали. Я знаю более поздние издания (там у меня перевод под ред. А. Франковского, а примечания А. Франковского и А. Аникста).
      Так что точно не скажу. Можно проверить хотя бы по сцене, писающего на дворец Гулливера.

  • Надо обязательно прочесть перевод Франковского .

    Оценка статьи: 5

  • А мне в детстве бабушка принесла из библиотеки
    как- раз полный вариант и эротические забавы королевы великанов и её фрейлин с Гулливером меня просто потрясли в мои 9 лет (а он при этом всё вспоминал свою 9- летнюю великаншу нянюшку и надеялся, что она не станет такой же развратной как данные дамы).
    А больше всего нравилось читать про страну, где правили кони.

  • Дмитрий . Читатель 30 ноября 2013 в 05:09 отредактирован 26 мая 2018 в 14:31

    супер захотелось срочно перечитать