Чтобы помнили
Владимир Кезлинг Путешественник

Как начиналась война? Брестская крепость

«Тяжкий грохот обрушился на землю. Вмиг погас свет, но сквозь отдушины в подвал то и дело врывались ослепительные вспышки. Вздрогнули стены каземата, с потолка сыпалась штукатурка, и сквозь оглушительный вой и рев все яснее и яснее прорывались раскатистые взрывы тяжелых снарядов. Наружную дверь смело взрывной волной, и Коля видел оранжевые сполохи пожаров. Узкий коридор уже заволакивало дымом, пылью и тошнотворным запахом взрывчатки. Тяжко вздрагивал каземат, все вокруг ныло и стонало, и было 22 июня 1941 года: четыре часа пятнадцать минут по московскому времени…»
Борис Васильев. «В списках не значился»

Фото: В. Кезлинг, личный архив

Брестская крепость находится на западной границе Беларуси в месте впадения реки Мухавец в Западный Буг, по которому, в свою очередь, проходит граница Польши с Беларусью. Крепость состоит из нескольких частей.

Территория цитадели представляет собой один большой мемориал — по-советски суровый и бескомпромиссный
Территория цитадели представляет собой один большой мемориал — по-советски суровый и бескомпромиссный
Фото: В. Кезлинг, личный архив

Центральное укрепление — цитадель — расположено на естественном острове, образованном двумя рукавами Мухавца и руслом Западного Буга. Вокруг цитадели устроены три искусственных острова, на которых расположена круговая система обороны, состоящая из трёх укреплений — Кобринского, Тереспольского и Волынского.

Строительство крепости началось русскими войсками в 1833 году на месте, где раньше находилось городище Берестье. Работы были закончены к 1842 году. В конце XIX века укрепление было модернизировано. В ходе Первой мировой войны крепость была позорно сдана отступающими русскими войсками немцам, после чего была передана полякам.

Холмские ворота — символ Брестской крепости
Холмские ворота — символ Брестской крепости
Фото: В. Кезлинг, личный архив

В 1939 году, после начала Второй мировой войны и захвата Польши немецкими и советскими войсками, крепость была торжественно передана Советскому союзу. В честь этого на центральной улице Бреста даже был устроен совместный военный парад вермахта и красной армии. В 1941 году крепость была западным форпостом Советского союза, которому было суждено принять на себя первый и самый сильный удар фашистских войск в Великой Отечественной войне.

22 июня в 4 часа 15 минут утра по московскому времени начался артиллерийский обстрел крепости, в результате которого были уничтожены склады, повреждён водопровод и прервана связь.

Наверное, эта дорога ещё помнит топот фашистских сапог
Наверное, эта дорога ещё помнит топот фашистских сапог
Фото: В. Кезлинг, личный архив

Сегодня всех посетителей крепости как дань памяти о тех минутах встречает голос Юрия Левитана, сообщающий о нападении германских войск на Советский союз.

Малоизвестный факт: 22 июня 1941 года этот текст по радио был произнесён не Левитаном, а Молотовым. Ну, а данная запись, знакомая каждому, кто был рождён в Советском союзе, была подготовлена в 1950-е годы для истории.

Сохранившиеся здания казарм на южном русле Мухавца
Сохранившиеся здания казарм на южном русле Мухавца
Фото: В. Кезлинг, личный архив

В 4:23 начался штурм крепости. На укрепление были брошены около полутора тысяч пехотинцев вермахта. Если быть совсем точным, крепость штурмовали не немцы, а австрийцы — именно из них состояла 45-я пехотная дивизия вермахта, первой перешедшая границу Советского союза. При этом неожиданность немецкой атаки привела к тому, что немцы вначале не встретили особого сопротивления и насквозь проскочили Тереспольское укрепление и цитадель, дойдя до Кобринского укрепления.

Только после этого защитники крепости опомнились, и ударили проскочившей вперёд дивизии с тыла. После некоторой неразберихи и ряда штыковых атак к 10 часам утра крепость была полностью окружена. В цитадели осталось около 7−8 тысяч советских солдат.

Каждая вылазка за водой превращалась в настоящий подвиг. Сегодня об этом напоминает монумент «Жажда»
Каждая вылазка за водой превращалась в настоящий подвиг. Сегодня об этом напоминает монумент «Жажда»
Фото: В. Кезлинг, личный архив

С первых дней обороны начались большие проблемы с водой — водопровод был повреждён в первые минуты войны, а все подходы к окружавшим цитадель руслам рек простреливались войсками вермахта.

В ночь на 23 июня артиллерийский обстрел крепости продолжился. В перерывах немцы настойчиво предлагали защитникам прекратить сопротивление. Около двух тысяч советских солдат сдались. Организованная оборона крепости продолжалась до 27 июня. К этому времени большая часть крепости была уже занята войсками вермахта, но несколько зданий всё ещё удерживались несколькими сотнями советских бойцов.

Восстановленный Свято-Николаевский храм, до войны здесь располагался католический костёл, в начале войны — красноармейский клуб
Восстановленный Свято-Николаевский храм, до войны здесь располагался католический костёл, в начале войны — красноармейский клуб
Фото: В. Кезлинг, личный архив

30 июня фашисты начали использовать 600-мм артиллерию, стрелявшую двухтонными зарядами, оставлявшими тридцатиметровые воронки. После этого защищать крепость осталось лишь несколько изолированных групп и отдельных бойцов, периодически делавших попытки уйти к партизанам в Беловежскую пущу.

Тереспольские ворота
Тереспольские ворота
Фото: В. Кезлинг, личный архив

Точечная оборона крепости продолжалась вплоть до конца июля-начала августа 1941 года. В одной из казарм позже была найдена выцарапанная на стене неизвестным защитником крепости надпись «Я умираю, но не сдаюсь. Прощай, Родина. 20/VII-41.»

Крепость не пала. Крепость истекла кровью. Историки не любят легенд, но вам непременно расскажут о неизвестном защитнике, которого немцам удалось взять только на десятом месяце войны. На десятом, в апреле 1942 года. Почти год сражался этот человек. Год боев в неизвестности, без соседей слева и справа, без приказов и тылов, без смены и писем из дома. Время не донесло ни его имени, ни звания, но мы знаем, что это был русский солдат.
Борис Васильев. «В списках не значился»

Как начиналась война? Брестская крепость
Фото: В. Кезлинг, личный архив

Скорее всего это всего лишь легенда о солдатах победы, растиражированная советской пропагандой, но то что крепость по праву заслужила своё звание Героя, думаю, сомнению не подлежит…

Как начиналась война? Брестская крепость
Фото: В. Кезлинг, личный архив

Статья подготовлена по материалам моего блога
Vladimir Kezling

Обновлено 21.06.2018
Статья размещена на сайте 8.05.2014

Комментарии (25):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети:

  • Много интересного. Только я не понял: это - заболоченная местность, но есть два этажа вглубь и подземные проходы. Допустим, в обычное время вода откачивалась, но после массированного артобстрела наверняка где-то в бетоне появились бы трещины и все этажи с проходами должны были позатапливаться. А тут история с жаждой.. В Бресте, к сожалению, не был, но есть технические вопросы.

  • ...Большие Киевские манёвры 1935 года, наиболее крупные по своему масштабу из всех манёвров и учений, проводившихся в СССР, убедительно показали мощь Красной Армии. Через два года эта армия прекратила свое существование.
    Мировая история не знала случаев, чтобы в условиях назревавшей войны с таким необычайным неистовством и размахом уничтожались военные кадры в собственной стране.
    Без тридцать седьмого года,- по мнению маршала Василевского,- возможно, и не было бы вообще войны в сорок первом году
    - Если бы не разгром военных кадров,- утверждал впоследствии генерал Горбатов,- мы немца не то, что до Волги, до Днепра бы не допустили.
    Нельзя не вспомнить Александра Андреевича Свечина, автора классического труда «Стратегия»
    Комдив Свечин, в прошлом генерал русской армии, гениально предсказал ход будущей большой войны. Свечин погиб в ходе репрессий, а труд Свечина был незаслуженно забыт, зато его работа активно изучалась в западных военных вузах. Принято считать, что «холодная война», развернутая США против Советского Союза с ее печально известной «гонкой вооружения», была воплощением идей А.Свечина в жизнь.

  • Помимо уже указанных неточностей, скажу, что не было совместного парада. Это исторический миф. Читайте историческую литературу, а не Википедию

  • Анатолий Яковенко Читатель 10 мая 2014 в 00:28 отредактирован 26 мая 2018 в 20:08

    Не в том беда, что ДОТы были непрочными или слабо вооруженными, а в том, что гарнизоны не успели их занять. Вот пример из обороны УР №6 (Рава-Русского) соседнего Юго-Западного фронта. Двухэтажный ДОТ «Медведь». В двух орудийных амбразурах – 76-мм пушки со спаренными пулеметами, кроме того, две пулеметные амбразуры со станковыми пулеметами. 22 июня 1941 года в этом ДОТе на два орудия и четыре пулемета было три человека. «Каждый ДОТ... являлся неприступным бастионом на пути врага... В ДОТе „Медведь“, кроме него, Соловьева, было всего два бойца – Павлов и Карачинцев. Соловьев встал у одного орудия, Павлова он поставил к другому, находившемуся слева, Карачинцеву приказал в случае необходимости вести огонь поочередно из двух пулеметов» (Год 1941. Юго-Западный фронт. Львов, 1975. С. 67-69). Прикинем: один человек у орудия. Мастер на все руки: он же и командир, и наводчик, и заряжающий, и замковый, и подносчик боеприпасов. И у другого орудия – та же картина. А пулеметчик от одного пулемета к другому бегает. Круговое наблюдение не ведет никто: в перископы («очень хорошая оптика») некому смотреть. Огонь орудий и пулеметов никто не координирует. И связь с соседними ДОТами никто не поддерживает. Опять же – некому. И стрелками из полевого усиления никто не командует. Впрочем, стрелков полевого усиления и в помине нет.
    Представим, что в этом ДОТе не два подземных этажа, а четыре, не два орудия, а пять, не четыре пулемета, а десять. От этого вам легче будет, если вместо положенных по штату десятков людей в ДОТе три бойца? Если вместо взвода полевого усиления вокруг ДОТа в траншеях ни души? Если и траншей рядом нет?
    И по всей границе – то же самое. Рассказывает полковник Д.А. Морозов, который встретил войну совсем на другом направлении: «Мощные сооружения не были заняты своевременно советскими войсками и не оправдали тех надежд, которые возлагало на них командование. В первые часы войны укрепления очутились в тылу у противника. А наша дивизия, как и некоторые другие, осталась без саперного батальона» (О них не упоминалось в сводках. М., 1965. С. 9).
    И вот красная пропаганда рассказывает душещипательные истории про одну винтовку на троих, а платные друзья за рубежами эти истории со смаком повторяют. До «одной винтовки на троих» мы еще дойдем. Но если дело действительно так обстояло, то следовало тех, кто без винтовок, ставить пулеметчиками в ДОТы, заряжающими и замковыми к орудиям, направить их к перископам и телефонам.
    Не в нехватке оружия дело, а в гениальном планировании некоего почти святого начальника Генерального штаба, у которого на приграничных аэродромах на каждого летчика приходилось по два самолета, а во внутренних военных округах оказалось больше СТА ТЫСЯЧ безлошадных пилотов.
    Приказ вывести гарнизоны из ДОТов и возвратить все запасы на склады был отдан Жуковым 2 мая 1941 года. Не в одной роте ДОТы оказались без личного состава, без снарядов, патронов и продовольствия, а часто и без людей, но во всех. От Балтики до устья Дуная.
    Одним словом, Брестский укрепленный район себя ничем не проявил, врага не остановил и не задержал, вреда ему не причинил. Средства, угробленные на его строительство, не просто зря пропали. Они пошли на пользу Гитлеру, во вред Красной Армии и Советскому Союзу. Если бы укрепленный район у границы не строили, то хотя бы строители со всей техникой, а также сотни саперных батальонов в первый момент войны в плен не попали бы.
    Брестский укрепленный район не один. По всей линии границы случилось то же самое. И попали

  • Коммунистические пропагандисты десятилетиями рассказывали истории о том, что советские фортификационные сооружения были слабыми, плохо вооружены, имели плохую оптику, в основном были пулеметными, а пушечных было мало. Это не так. И есть достаточно свидетельств, опровергающих выдумки всех мастей Тельпуховских и Дебориных. Огромную исследовательскую работу непосредственно на местности, в частности в Укрепленном районе No 1 (Киевском), провел украинский историк Александр Кузяк. Настоятельно рекомендую ознакомиться с его статьями в украинском No урнале «Сержант» №13-15 за 2000 год и в польском альманахе «Forteca». Каждый желающий может сам заняться научным поиском в Коростеньском, Новоград-Волынском, Шепетовском, Минском и десятках других брошенных советских укрепленных районах и убедиться лично в лживости официальных кремлевско-лубянских сказочников. Но вернемся в Брестский УР: «Многие ДОТы имели по одному или несколько орудий, спаренных с пулеметами. Орудия действовали полуавтоматически. Боевые сооружения оснащались очень хорошей оптикой» (Р.С. Иринархов. Западный особый. С. 231).

  • Был в районе Бреста еще и укрепленный район. В стадии строительства. Он имел первую позицию и вторую. «Первая позиция строилась по восточному берегу реки Западный Буг и воспроизводила начертание его русла. В июне 1941 года велось строительство сооружений только на первой позиции укрепрайона. В глубине этого района строительство сооружений еще не начиналось. Полоса предполья, вследствие того, что сооружения строились по берегу реки, не создавалась» (Л.М. Сандалов. Первые дни войны. С. 45). «Строительство долговременных сооружений и работы по полевому усилению укрепленных районов на многих участках проводились непосредственно вдоль границ на виду у немецких пограничных застав. Бетонированные точки и дзоты первой позиции просматривались с немецких наблюдательных пунктов» (Там же. С. 12).
    Дальше можно цитату не продолжать. И не надо буйного воображения, чтобы представить, что случилось ранним утром 22 июня 1941 года.
    Противник знал, где именно строятся ДОТы, знал точное расположение каждого из них, знал секторы обстрела каждой амбразуры. Перед ДОТами не было полосы предполья: ни колючей проволоки, ни минных полей. ДОТы вдобавок ко всему не были заняты войсками. Не надо быть гениальным стратегом, чтобы сообразить: в случае внезапного нападения противник на лодках переправится через реку и захватит ДОТы до того, как советские солдаты проснутся по тревоге и успеют до них добежать. От казарм путь неблизкий. Иногда и до десятка километров.
    Гудериан вспоминает «Береговые укрепления вдоль реки Буг не были заняты русскими войсками».
    На других направлениях – как под Брестом. «ДОТы перед Граево оказались без личного состава и были захвачены вражескими диверсантами» (Р.С. Иринархов. Западный особый. С. 183).
    Весьма важно, что в укрепленных районах не было полевого усиления, т.е. не было обыкновенной пехоты, которая сидит в окопах и траншеях между ДОТами, впереди и позади них. ДОТ – это страшный крокодил. Но если сесть крокодилу на спину, то он не укусит. ДОТ имеет мертвые пространства, которые не простреливаются из его амбразур. Потому ДОТы строятся группой. Мертвые пространства одного перекрываются секторами обстрела другого и третьего. Если же один ДОТ занят гарнизоном, а соседние пустуют или вообще не готовы, то мы рискуем очутиться в ситуации крокодила, на спине которого сидит дядя с топором. Если ДОТ один, то вражеские саперы могут подойти с непростреливаемого направления, установить на крыше обыкновенные или направленного действия заряды либо дымовыми шашками вентиляцию забить. Саперы вообще на выдумки горазды, на многие хитрости способны. Положение могут спасти бойцы из полевого усиления. Они отобьют вражеских саперов. Но если одиночный ДОТ без кругового обстрела (а таких подавляющее большинство) не защищен огнем соседних ДОТов или не прикрыт действиями хотя бы одного отделения стрелков, которые действуют в окопах и траншеях вокруг него, тогда гарнизону ДОТа лучше выйти наружу. По крайней мере все вокруг видно, во все стороны стрелять можно. Пример для наглядности: «К югу от крепости, у деревень Митьки и Бернады, оборонялась 2-я рота лейтенанта И.М. Борисова. Сплошной линии обороны здесь не было, ДОТы стояли поодиночке и были недостроены. После нескольких часов боя они были блокированы гитлеровцами и подорваны вместе с гарнизонами» (Там же. С. 192).

  • Полбеды, если бы эти одиночные ячейки были заняты стрелками. Обошлись бы без отхожих ровиков. Так ведь нет же. Дивизии располагались в местах постоянной дислокации – в военных городках. И что прикажете делать, если завтра война? Поднять дивизии по тревоге и гнать их бегом на 20, 30, 50 километров к своим одиночным и парным стрелковым ячейкам? Под минометным обстрелом?
    Если бы дивизии далеко от границы находились. Хотя бы в десяти километрах. Или в двадцати. Но они у самых границ. Они под огнем с первого момента войны. Возможности занять свои жалкие одиночные и парные ячейки у них не было никакой.
    Наши гениальные стратеги явно рассчитывали не на огонь батарей, не на траншеи, не на ряды колючей проволоки и не на минные поля, а на массовый героизм.
    После войны Жуков валил вину на нашего несгибаемого солдата: войска были неустойчивы! войска впадали в панику!
    Защитникам жуковской мудрости на память: необстрелянные войска впадают в панику только в чистом поле под внезапным ударом. Если войска находятся в траншеях, то по чисто психологическим причинам они не бегут, а стойко обороняют свои позиции. Ибо в траншее человек чувствует себя в большей безопасности, чем на открытом пространстве. Ползущий на тебя танк с пушкой, наведенной прямо в душу, воспринимается из траншеи совсем не так, как в чистом поле. Даже грохот боя в траншее воспринимается иначе: и пули не так страшно свистят, и осколки визжат дружелюбнее. Если внезапный удар застал необстрелянного солдата в чистом поле, то для него спасение бегством – один из вариантов. Если же внезапный удар застал его в заблаговременно отрытых полевых укреплениях, то для того, чтобы убежать, солдату надо из безопасной траншеи выскочить на открытое пространство под огонь, под снаряды, мины, бомбы, осколки и пули. Под танковые гусеницы. Бежать для него – худший вариант, чем сидеть в окопе. Если же основная масса не рванула с позиций, то скоро кто-то начнет стрелять по противнику. За ним – и остальные.
    И когда Жуков уличал доблестные дивизии Красной Армии и обвинял их в трусости и неустойчивости, надо было спросить, а что сделал начальник Генерального штаба для того, чтобы войска не впадали в панику? Что он предпринял для того, чтобы гарантированно обеспечить устойчивость войск в первых оборонительных сражениях?

  • Во-первых, минно-взрывные заграждения вообще не использовались. Ни противотанковые, ни противопехотные. Надолбы и рвы хороши против танков. Но только если позади них – окопы и траншеи. Да не пустые, а занятые войсками, которые своим огнем вражеских саперов к заграждениям не подпускают. Если же никто рвы и надолбы не охраняет и огнем не прикрывает, то нет от них прока. Подойдут вражеские саперы, не спеша установят заряды, взорвут надолбы или завалят стенки рва. Работы на десять минут. Или на пять. Еще проще: противник такие заграждения может обойти. Тем более что они не сплошные, а только на отдельных направлениях. Как уточняет генерал-полковник Сандалов, «количество заграждений было незначительным». Главное, такие заграждения видны противнику. И с земли, и с воздуха. Противник на них не полезет. А вот противотанковые мины не видны. Кроме того, они не только останавливают противника, но и убивают его и калечат. Вот картинка была бы: выползают танки Гудериана из реки и прямо на минное поле. Но не было противотанковых минных полей. Как и противопехотных. Можно было бы надолбы проволокой оплести и противопехотными минами начинить, чтоб вражеским саперам служба медом не казалась. Но этим тоже никто не занимался.
    Во-вторых, в районе Бреста четыре советские стрелковые и одна танковая дивизии траншей не рыли. Стрелковые ячейки на одного-двух человек не были связаны между собой траншеями и ходами сообщения. А если так, то против сильного противника удержать такую «оборону» невозможно. Как снабжать стрелков патронами? Как их кормить? Как менять на время сна и отдыха? Как выносить раненых? Как перебросить резерв туда, где враг явно готовит прорыв? Как стрелками руководить? Как командиру отделения проверить, не спит ли боец в своем окопе? Ведет ли бой? А то ведь хитрый свернется клубочком на дне своей стрелковой ячейки, и пока остальные супостата отбивают, он, прохвост, головы из-за бруствера не высунет. Если окопы соединены траншеей, то нет проблем. Командир отделения прошел по траншее, поговорил с каждым, каждому задачу поставил, каждого проверил, каждого матом покрыл. По траншее и лекарь прибежит, и боец ящик патронов поднесет или термос с кашей. А как без траншей? Если траншеи нет, то командир отделения по полю вынужден бегать или ползать. Много не набегаешь. Убьют. И ползать долго не позволят. А взводному как отделениями управлять? А ротному – взводами?
    Но и солдату не мед одному в такой ячейке сидеть. Маршал Советского Союза К.К. Рокоссовский в первые дни войны, когда был еще генерал-майором, поставил на себе эксперимент. Залез в одиночную стрелковую ячейку, которая не была связана траншеей с другими ячейками, и немного там посидел. Признается: жутко было. Сидишь и не знаешь, справа и слева от тебя есть кто-нибудь или уже нет никого. Может быть, соседи давно убиты. Или, не будь дураками, разбежались, а ты тут один фронт держишь...
    О том, что такая «оборона» с одиночными и парными ячейками без траншей не могла продержаться несколько часов, да и не замышлялась на столь длительный период, можно судить по совсем простой детали...
    Русская армия применяла траншеи со времен обороны Севастополя в 1854 году и во всех последующих войнах. Траншеи защищали солдата от пуль и осколков. В траншеях на позиции отделения и взвода создавалось все необходимое для жизни и работы людей: перекрытые щели, ниши для продовольствия и боеприпасов, укрытия, блиндажи, командно-наблюдательные пункты. Кроме всего прочего, полевая фортификация предписывает на позиции каждого отделения иметь тупиковое ответвление траншеи, которое официально называется «отхожий ровик». Теперь представим себе любую советскую дивизию на самой границе 22 июня 1941 года. Подавляющее число солдат принимают первый бой. При этом у людей возникают самые естественные надобности. Они, кстати, иногда и без боя возникают. Как отцы-командиры мыслили первые сражения? Если от Балтийского до Черного моря не было нигде траншей, следовательно, не было и тупиковых ответвлений. Где прикажете отправлять естественные надобности в оборонительной войне? Выскакивать бойцу из одиночной или парной стрелковой ячейки с этой целью или не выскакивать? Как перед войной Генеральный штаб замышлял решать эту проблему? И о чем, простите, думал его гениальный начальник?

  • У противника (если верить Жукову) в этом районе было 5-6-кратное превосходство. Это заявление неплохо было бы подпереть цифирью, но величайшему полководцу не до мелочей. Он о героизме: «Однако сломить сопротивление защитников Брестской крепости врагу не удалось, осажденные герои дали достойный отпор. Для немцев Брестская эпопея оказалась чем-то совершенно неожиданным. Бронетанковым войскам группы Гудериана и 4-й немецкой полевой армии пришлось обойти город» (Воспоминания и размышления. М., 1969. С. 266).
    Тут величайший полководец слегка приврал. Германские дивизии не обошли город Брест, а взяли его. Любой справочник по истории войны дает официальную дату: Брест брошен Красной Армией 22 июня 1941 года. А участники событий столь же официально уточняют: в 7 часов утра. Более того, и эта дата, и это время подтверждены документально. В 11.55 утра 22 июня штаб 4-й армии направил в штаб Западного фронта и в Генеральный штаб «Боевое донесение No 05», в котором докладывал: «6-я сд вынуждена была к 7.00 22 июня 1941 года отдать с боями Брест» (ВИЖ. 1989. No 5).
    Если мы не верим и этому документу, поверим самому Жукову. Руководимый им Генеральный штаб в «Сводке Главного Командования Красной Армии за 23 июня 1941 года» официально на весь мир объявил о том, что Брест оставлен. Мы только что читали в предыдущей главе: «После ожесточенных боев противнику удалось потеснить наши части прикрытия и занять Кольно, Ломжу и Брест». Ничего себе... части прикрытия.
    Но вот через четверть века Георгий Константинович вдруг опомнился и объявил, что «осажденные герои дали достойный отпор», что немцам Брест был не по зубам, они его якобы не смогли захватить и были вынуждены обойти стороной.
    И все же Жуков фальшивит не все время. Иногда он говорит правду: «Для немцев Брестская эпопея оказалась чем-то совершенно неожиданным». Золотые слова. Святая правда.
    В районе Бреста было шесть мостов через Западный Буг, в том числе два железнодорожных. И все они попали в руки германской армии неповрежденными. Это для германской армии было полной неожиданностью.
    Советская артиллерия, несмотря на подавляющее количественное и качественное превосходство, огня в первые часы войны не открывала. Ибо выполняла приказ Жукова: на провокации не поддаваться. И это было совершенно неожиданным для немцев.
    Советская танковая дивизия находилась у самой границы. Германская пехотная дивизия разбила ее за несколько часов. Такого немцы не ожидали.
    Советские аэродромы находились у самой границы. Они были забиты самолетами. Но летчики имели приказ огня не открывать, вместо этого помахиванием крыльев принуждать вражеские самолеты к посадке. Это для немецких летчиков было неожиданностью. Они на такие действия отвечали помахиванием...
    В незащищенном городе Бресте у самой границы оказались штаб советского корпуса, штаб укрепленного района, штабы двух стрелковых и одной танковой дивизий. И все это было накрыто одним ударом. Управление войсками в районе Бреста с первой минуты не осуществлялось никем. Это для немцев было полной неожиданностью.
    Через три дня стремительного продвижения, которому никто фактически не препятствовал, на окружном полигоне в районе Барановичи германские войска захватили 480 новеньких, прямо с завода, 152-мм гаубиц-пушек МЛ-20 и по десять боекомплектов для каждого из этих орудий. В мае эти орудия для вновь формируемых артиллерийских полков Резерва Главного Командования вывезли на полигон, а личный состав еще не подоспел. Это было настоящее сокровище. Для германских артиллеристов – полнейшая неожиданность. Советские гаубицы-пушки МЛ-20 использовалась германской артиллерией на всех фронтах до самого последнего дня войны.
    И вот начальник Генерального штаба Жуков ответственность за все это безобразие списывает на командующего 4-й армией генерал-майора Коробкова.
    Как будто Коробков, а не Жуков определял места дислокации дивизий и их штабов.
    Как будто Коробков выбирал места строительства новых аэродромов.
    Как будто Коробков имел право в мирное время двигать танковые дивизии к границам. Прямо под удар. Под разгром.
    Как будто Коробков, а не Жуков выдвинул в приграничный район сотни тяжелых орудий для формируемых полков Резерва Главного Командования, но не озаботился обеспечить их расчетами и тягой.
    Как будто Коробков, а не Жуков должен был ставить перед правительством вопрос о заблаговременном уничтожении не нужных в оборонительной войне мостов через пограничные реки.
    Как будто Коробков, а не Жуков подписывал директивы: «Никаких других мероприятий без особого распоряжения не проводить».
    Как будто Коробков, а не Жуков отдавал под трибунал всех, кто нарушал драконовские приказы не поддаваться на провокации, ответного огня не открывать, а вместо огня помахивать крылышками.

  • Теперь откроем книгу Г.К. Жукова – величайшего полководца всех времен и народов. Брест – ворота страны. О сражении в районе Бреста в любом издании книги Жукова – 13 строк. О чем? О подавляющем германском превосходстве и о беспримерном героизме советских войск. Жуков вынужден признать, что, кроме двух советских стрелковых дивизий в районе Бреста и двух стрелковых дивизий в самом Бресте, в городе находилась еще и 22-я танковая дивизия. А вот о том, почему она там оказалась, и о том, как она была разбита германской пехотной дивизией, Жуков рассказать забыл.

  • И вот вам героический эпизод: обороной города Бреста не руководил никто, а обороной Брестской крепости – капитан. Однако, как сообщает энциклопедия, «централизованное управление было вскоре нарушено» (СВЭ. Т. 1. С. 590). Другими словами, обороной Брестской крепости тоже никто не руководил.
    Экскурсоводы в крепости-герое вам обо всем этом безобразии не расскажут. Вам расскажут про подвиги.

    • Tatyna Suvorova Читатель 22 июня 2018 в 10:33 отредактирован 22 июня 2018 в 15:47

      Анатолий Яковенко, обороной крепости руководили фомин и Гаврилов, Фомин погиб защищая один из бастионов, его выдал предать. комиссар был расстрелян немцами. Гаврилов поршёл несколько концлагерей и остался жив.

      • Игорь Вадимов Игорь Вадимов Грандмастер 22 июня 2018 в 15:52 отредактирован 22 июня 2018 в 16:00

        Tatyna Suvorova, Полковой комиссар Фомин руководил обороной Цитадели.
        При обстреле из сверхтяжелой мортиры подвал обрушился, их откопали уже немцы, Фомина, как комиссара сразу же отделили - с остальными политработниками и расстреляли, никто его не предавал.
        Гаврилов руководил обороной Восточного форта. Форт захватили после долгих бомбежек, когда их четырехствольный зенитный пулемет разбило бомбой. А Гаврилова сумели поймать в конце июля - когда его выследила команда охотников.

        Оценка статьи: 5

        • Tatyna Suvorova Читатель 22 июня 2018 в 17:33 отредактирован 22 июня 2018 в 18:56

          Игорь Вадимов, Я читала воспоминание реальных, участников событий, Фомин, в первые часы обороны, приказал всему командному одеть гимнастёрки без знаков отличия. потому -что снайперы немцев выискивали командиров и диверсанты похищали командный состав. Фомин жив, когда подорвали казармы, и был расстрелян немцами. Гаврилов сражался до последнего, его никто не ловил, даже немецкий генерал с уважением его проводил до машины. Не надо искажать факты, читайте мемуары. Защитники Бреста ни от кого не бегали, они были совсем другими людьми.

  • Жгучий вопрос: как могла советская танковая дивизия допустить форсирование Западного Буга германской пехотой?
    Ответ дает генерал-полковник Л.М. Сандалов: «Во время артиллерийской подготовки 34-я немецкая пехотная дивизия нанесла большие потери нашей 22-й танковой дивизии, размещавшейся в Южном военном городке Бреста в 2,5-3,5 км от государственной границы. Этот городок находился на ровной местности, хорошо просматривался со стороны противника... Погибло и получило ранения большое количество личного состава... Этому способствовало скученное расположение частей дивизии... Дивизия потеряла также большую часть танков, артиллерии и автомашин, больше половины всех автоцистерн, мастерских и кухонь. От огня противника загорелись и затем взорвались артиллерийский склад и склад горючего и смазочных материалов дивизии... Значительная часть артиллерии дивизии была уничтожена огнем противника или из-за отсутствия средств тяги осталась в парках» (Л.М. Сандалов. Первые дни войны. С. 76-77). «Неудачная дислокация 22-й танковой дивизии и неразумно запланированный выход дивизии в район Жабинки привели в первые часы войны к огромным потерям в личном составе и к уничтожению большей части техники и запасов дивизии» (Там же. С. 35).
    Книга генерал-полковника Сандалова вышла в рассекреченном варианте в 1989 году. Но писал он ее в 1961-м. В те времена всю правду он сказать не мог. Правда открывается сейчас. 22-я танковая дивизия находилась не 2,5-3,5 километрах от государственной границы, а «непосредственно у границы» (Р.С. Иринархов. Западный особый. С. 52).
    О героизме защитников Брестской крепости рассказано много. Даже слишком. А мы поговорим о диком позоре так называемой обороны Брестской крепости. Это где и когда еще такое случалось, чтобы пехотная дивизия разнесла в прах и перья танковую дивизию? И это при том, что танковая дивизия находилась в предельно выгодном положении – перед ее фронтом широкая судоходная река.
    Законные вопросы: а как вообще танковая дивизия оказалась у самой границы, и какой смысл ее там держать? На эти вопросы коммунистические агитаторы придумали ответ: танковая дивизия (как и все остальные) находилась у самых границ с единственной целью – отразить вражеское вторжение.
    Такой ответ рассчитан на слабоумных. Нормальный человек спросит: если задача дивизии отражать вторжение, отчего же она его не отразила? Да и возможно ли? 22-ю танковую дивизию поставили в такое положение, при котором никакие ответные действия даже теоретически невозможны. Вся боевая техника дивизии – на открытой местности у границы. Противник видит гигантские скопления танков, артиллерии, транспортных машин, складов и прочего. Противнику достаточно открыть внезапный огонь даже из очень легких минометов, и тогда ни один советский танкист не сможет пробраться к своему танку. Или можно просто пулеметами обойтись. Именно это командир 34-й германской пехотной дивизии и сделал. Интенсивным огнем пулеметов, минометов и гаубиц он сокрушил 22-ю танковую дивизию. Так ведь не просто германская пехотная дивизия разгромила советскую танковую дивизию. Она разгромила ее за три часа.

  • В первые часы войны произошли достаточно удивительные события: «К 7 часам части 45-й и 34-й пехотных дивизий 12-го немецкого армейского корпуса заняли Брест» (Л.М. Сандалов. Первые дни войны. С. 84).
    У них две пехотные дивизии, а у нас в Бресте две стрелковые и одна танковая дивизии.
    У них в пехотных дивизиях по одному артиллерийскому полку, а у нас в стрелковых дивизиях – по два артиллерийских полка, да еще один артиллерийский полк в танковой дивизии.
    У них на вооружении дивизионной и корпусной артиллерии – гаубицы времен Первой мировой войны, только слегка модернизированные. В советских дивизиях самые современные орудия, равных которым в то время не было ни у кого в мире.
    Им тяжело, они наступают. Нам легко – мы обороняемся.
    Им втрое тяжело, они не просто наступают, они форсируют мощную водную преграду – реку Западный Буг. Для них река – труднопреодолимая преграда. А нам совсем легко, для нас река – удобный оборонительный рубеж.
    Первая волна наступающих не имеет с собой тяжелого оружия, и запас боеприпасов не может быть большим. А наши войска – при всем тяжелом оружии. И запасы боеприпасов неисчерпаемые. Брест и Брестская крепость забиты складами полкового, дивизионного, корпусного, армейского, окружного и центрального подчинения.
    У них в пехотных дивизиях нет ни одного танка, а у нас в стрелковых дивизиях есть танки. А кроме этого, у нас целая танковая дивизия! Вот где момент! Вот где возможность повеселиться. Давить танками беззащитную немецкую пехоту!

  • В том, что Брестская крепость не устарела, советские командиры убедились в сентябре 1939 года во время совместного советско-германского раздела Польши. Брестскую крепость оборонял героический польский гарнизон, а гитлеровцы и сталинцы под командованием Гудериана и Кривошеева ее штурмовали. И когда вам будут показывать руины Бреста, помните: это не только следы штурма 1941 года, но и следы «освободительного похода» 1939 года. Не только германскими снарядами повреждены стены. Тут и сталинская артиллерия поработала на славу в тесном взаимодействии с гитлеровской.
    В 1944 году Брестскую крепость штурмовал Рокоссовский. Она уже была порядочно разбитой. Но двухдневный штурм захлебнулся в крови советских солдат. Ибо даже разбитая Брестская крепость представляла собой грозную твердыню.
    А в 1941 году германская пехота ворвалась в цитадель утром первого дня войны...

  • Начнем вот с чего. Что за титул такой «крепость-герой»? Мать – героиня, и крепость должна быть героиней. Как же иначе, если женский род?

    Ладно, это придирки не по существу. Обратимся к главному: почему Брестская крепость была так быстро, так бездарно и так позорно брошена? Почему гарнизон не остановил противника, не задержал, не причинил вреда? Почему все об обороне крепости ясно только до тех пор, пока неизвестны детали? Почему возникает обратная пропорция: чем больше знаешь об этом героическом эпизоде, тем меньше понимаешь случившееся? Коммунистические агитаторы объяснили просто: крепость устаревшая, XIX век, сил было мало, а у немцев подавляющий перевес. Усомнимся. Крепость действительно была построена в XIX веке. Однако и предыдущий, и последующий опыт доказывает: самые обыкновенные траншеи могут быть непреодолимым рубежом. Вся Первая мировая война – пример. К началу Второй мировой войны многое изменилось. Но если дивизия находится в траншеях, то танки ей не страшны, и авиацией пехоту в траншеях не напугаешь. И артиллерией – тоже. Пример – Курская дуга. Во Второй мировой войне германская гаубичная артиллерия практически ничем не отличалась от артиллерии Первой мировой войны. С помощью такой артиллерии пехоту из траншей не выбить. А стрельба из пушек и подавно окопавшимся войскам не страшна. Внутреннее ядро крепости – цитадель на острове. Перед фронтом цитадели – судоходная, т.е. достаточно широкая, река Западный Буг. С тыла и флангов цитадель омывают протоки реки Мухавец, которая в этом месте впадает в Западный Буг. Кстати, река Мухавец – тоже судоходная. Итак, кругом вода. Уже одно это делает цитадель почти неприступной. Попробуйте прорваться через глубокие водные преграды, если по вам садят из сотен амбразур из-за непробиваемых стен. А стены цитадели были действительно непробиваемыми. Весь периметр Центрального острова был опоясан единым двухэтажным кирпичным строением кольцевой формы. Протяженность этого кольца – около двух километров. Толщина стен – почти два метра. В одном только центральном кольцевом здании – 500 казематов, в которых можно было разместить 12 000 солдат со всеми запасами, необходимыми для длительной обороны. Под казематами находился еще один подземный этаж, который мог служить хранилищем запасов и убежищем для личного состава. Еще ниже, на втором глубинном этаже, были вырыты подземные ходы под цитаделью, под реками и прикрывающими укреплениями на соседних островах. Эти ходы позволяли проводить маневр резервами из любой части крепости в любую ее часть. Некоторые подземные тоннели выходили на несколько километров за пределы территории крепости.
    Брестская крепость считалась шедевром инженерного искусства. Германские генералы называли ее «Восточным Верденом» или «Русским Карфагеном». При строительстве цитадели использовались самые передовые на то время технологии. Кладка крепостных стен была такой, что стены и через столетие после завершения строительства выдерживали попадания практически любых артиллерийских снарядов. В стенах были прорезаны узкие бойницы, которые позволяли обстреливать водную поверхность перекрестным огнем с любых направлений. На внешней стороне цитадели были устроены полубашни с бойницами для флангового обстрела ближних подступов к стенам.
    Центральный остров со всех сторон был прикрыт тремя другими островами: Пограничным (Западным), Госпитальным (Южным) и Северным. На каждом из этих островов было возведено укрепление, которое представляло собой цепь мощных бастионов высотой до 15 метров. Между бастионами был насыпан земляной вал общей протяженностью более шести километров и высотой более десяти метров. С внутренней стороны валов и бастионов в толще грунта были устроены склады, командные пункты, убежища для личного состава, огневые точки, которые позволяли держать под обстрелом все пространство перед крепостью на много километров. Каждое из прикрывающих укреплений по своим размерам превосходило цитадель, в каждом можно было разместить несколько тысяч солдат и все необходимое для длительной обороны. Подходы к бастионам и валу были, в свою очередь, прикрыты рукавами и протоками рек, каналами и широкими рвами, заполненными водой. Все подступы к бастионам и земляному валу простреливались многослойным перекрестным огнем с разных направлений. Валы и бастионы трех предмостных укреплений прикрывали собой цитадель, не позволяя противнику вести по ней огонь прямой наводкой. Чтобы прорваться к цитадели, противнику надо было форсировать не одну, а несколько водных преград: вначале через каналы и рвы пробиться в одно из укреплений, штурмом его взять, а уж потом форсировать основную водную преграду, чтобы высадиться у цитадели, под ее стенами, где нечем укрыться от губительного огня со всех сторон.
    Кроме всего этого, бастионы и валы на многих направлениях были прикрыты еще одним рядом десятиметровых земляных валов и глубоких рвов, заполненных водой. Брестская крепость справедливо считалась одной из сильнейших крепостей Европы. Ряд западных корифеев фортификации ставили ее на первое место.
    Крепость постоянно совершенствовалась. В конце XIX века вокруг нее было возведено девять фортов. Каждый из них представлял собой самостоятельную крепость с круговой обороной. Назначение этих фортов – не позволять противнику приближаться к крепости и обстреливать ее с близкого расстояния. Каждый из фортов имел достаточно мощную артиллерию. Каждый был подготовлен для длительной обороны в условиях полной изоляции. Каждый мог поддержать огнем соседние форты и всю крепость.
    В начале ХХ века на удалении 6-7 километров от основного ядра крепости было возведено второе кольцо, на этот раз железобетонных фортов. Общий обвод оборонительной линии увеличился до 45 километров.

  • Но в июне 1941 года Красная Армия была кадровой. Укомплектована обученным личным составом, призванным за два предыдущих года. Если необученные резервисты на Курской дуге остановили тяжелые германские танки, то кадровая армия в 1941 году вполне могла остановить вражеское наступление, тем более что тогда никаких тяжелых танков ни у кого в мире, кроме Красной Армии, не было. И могла опереться Красная Армия в 1941 году не на траншеи, а на сверхмощные укрепленные районы.

    Что же случилось? Почему в 1943-м резервисты в обыкновенных окопах и траншеях смогли остановить тяжелые танки, а в 1941 году обученная кадровая армия в сверхмощных долговременных оборонительных сооружениях не удержала легкие танки? В чем дело? А вот в чем:

    «Донесите для доклада наркому, на каком основании части укрепленных районов КОВО получили приказ занять предполье. Такое действие может немедленно спровоцировать немцев на вооруженное столкновение и чревато всякими последствиями. Такое распоряжение немедленно отмените и доложите, кто конкретно дал такое самочинное распоряжение. Жуков. 10.06.41 г.».

    По приказу Жукова еще в начале мая 1941 года войска были выведены из укрепленных районов. Жуков внимательно следил за тем, чтобы ни в УРах, ни рядом с ними не было советских войск. 11 июня он отправил всем командующим западными военными округами указание: «Полосу предполья без особого на то указания полевыми и УРовскими частями не занимать».

    И 22 июня получилось так: вдоль всей западной границы укрепленные районы – без войск, а войска – без укрепленных районов, без траншей и окопов.

  • День Победы, как он был от нас далёк,
    Как в костре потухшем таял уголёк...
    Брест - образец героической обороны Красной Армии. Возможно, всей правды о её защитниках мы уже и не узнаем, но в этот праздник давайте поклонимся им, Героям, защищавших нас от фашизма!
    Поклонимся им мёртвым и живым!

  • Татьяна Прокофьева Татьяна Прокофьева Главный редактор компании МЕДИО 9 мая 2014 в 12:37

    У нас сегодня прекрасная погода. Люди семьями гуляют, атмосфера замечательная. Многие несут портреты своих воевавших родных, не знаю, как кого - меня прям за душу берет. Обязательно на будущий год своих распечатаю. Из моих родных воевали трое.

    Всех с Днем Победы, и мирного неба над головой....

  • Строительство крепости началось русскими войсками в 1833 году на месте, где раньше находилось городище Берестье.

    Не совсем точно. Крепость построили на месте города, который был здесь до 30-х годов 19 века. Людей выселяли всеми правдами и неправдами. Я об этом писала когда-то
    https://shkolazhizni.ru/world/articles/23151/
    И для брестчан это тоже большая трагедия.

    Как раз иду сейчас туда. С днем Победы!

  • Марк Блау Марк Блау Грандмастер 9 мая 2014 в 07:20 отредактирован 9 мая 2014 в 07:21

    Если быть совсем точным, крепость штурмовали не немцы, а австрийцы – именно из них состояла 45-я пехотная дивизия вермахта, первой перешедшая границу Советского союза.

    Если быть совсем точным, в тогдашней Германии не делали никакой разницы между немцами и австрийцами. В 1938 году был аншлюсс, что по-русски означает "воссоединение" и все стали одним великим германским рейхом. Без капли сожаления и даже с великой радостью. Опять же, Гитлер был родом из Линца, но никто об этом не задумывался.

    Только в 1945 году австрийцы не захотели нести с немцами общую ответственность за результаты поражения и придумали, что их "захватили". Союзники сделали вид, что поверили. Немцы до сих пор помнят это предательство.

    И второй исторический факт, нигде особенно не упоминаемый. О нем я узнал в самой Брестской крепости. Ее держали части НКВД, и в самой крепости была чекистская тюрьма. Поэтому о Брестской крепости не поминали до начала 1960-х годов. Писатель А.Смирнов ловко назвал всех защитников "советскими воинами". Иначе героическая оборона была бы воспринята людьми совсем по-другому.

    Оценка статьи: 5

    • Игорь Вадимов Игорь Вадимов Грандмастер 9 мая 2014 в 10:31 отредактирован 9 мая 2014 в 10:33

      Марк Блау, если уж говорить про НКВД...
      Там стояли пограничники. Т.е. - войска НКВД...
      Там, на Тереспольском, кажется, укреплении, была школа мл.комсостава(сержантов) пограничников - и это тоже было сплошное НКВД...
      Там размещался окружной госпиталь.
      И там размещались войска нескольких полков РККА.
      Те самые "тысячи"... Воевавшие, прорывавшиеся, попадавшие в плен. Из тысяч воевавших прорвались, дошли до своих и не попали в плен - единицы. О Бресте до Смринова не говорили именно поэтому, поскольку до середины 50х выживших бывших военнопленных - ... э-э-э... официально не приветствовали.
      Ведь даже майора Гаврилова, одного из командиров стоявших в Бресте полков РККА, воевавшего, выжившего, попавшего в плен и выжившего в плену, по освобождении, после проверки, не нашли к чему придраться, но назначили майорить куда-то в Сибирь, чуть ли не комендантом лагеря.
      (поэтому частенько "раскрывающие правду" по секрету рассказывали, будто его в лагерь посадили - "но т-с-с-с-с! никому!")...
      Да, собственно, чего я Вас уговариваю? Почитайте Википедию - там написано, какое-такое НКВД стояло в Брестской крепости перед войной.
      Впрочем, направление агитации вполне понятно...

      Оценка статьи: 5