Марк Блау Грандмастер

Кто такой старик Прогулкин?

Время покрывает прошедшее благородным флёром. Наше сознание устроено так, что плохое забывается, а хорошее долго помнится.

Та самая прогулка по мосту Фото из венской газеты http://www.svejkmuseum.cz/c32_ce.htm

Например, издалека вспоминаются не дурацкие поездки «на картошку», где треть студенческого отряда простужалась, а еще треть — мучилась от поноса. Нет, вспоминаются любови, завязавшиеся в полях дальнего Подмосковья. И остатки «барской роскоши», старинной усадьбы князей Гагариных: развалины родового склепа, земляничные поляны в старом парке и несколько каскадных прудов, в одном из которых парни купались аж до начала октября, до дня отъезда. Эх, хорошее был время!

В самом деле, время было незабываемое. Словно мороженое, которое продавали тогда на улицах Москвы даже посреди зимы, чем ужасно удивляли приезжих иностранцев. Замороженные сливки в вафельном стаканчике были тверды и ужасно желанны. Это нетерпеливое желание и горячее молодое дыхание всего за минуту подготавливало лакомство к употреблению. И аппетитная красная вишенка начинала сползать в сторону по слегка подтаявшему крему. Именно эта вишенка, это маленькое удовольствие, подхваченное языком и губами, запоминалась на всю дальнейшую жизнь, окрашивая в розовые тона грядущие воспоминания о временах, когда незаметно началось крушение могучей империи.

Что поделаешь, на крушение обречены любые империи. Иной раз в это не верится, однако это так. Хотя бы потому, что империя — это всегда экспансия. Но вечно расширяться невозможно. И в какой-то момент даже самая могучая империя обречена на то, чтобы разобраться, наконец, со своими завоеваниями. Удавчик должен либо переварить всех заглоченных кроликов, либо срыгнуть их, полупереваренных, и пусть себе бегают на свободе. Если смогут.

Но вот худо-бедно распад империи произошел. Те из недоеденных кроликов, кому всё-таки удалось выжить, с интересом разглядывают осколки прошлого. Великолепные, однако, осколки! И пытаясь реставрировать (хотя бы мысленно) бывшие портики, колонны и балконы, они вдруг понимают, как классно было находиться внутри империи-удава. Ведь пёстрая и крепкая его шкура всех сближала и сплачивала — крепче некуда! А как в былые годы враги боялись ныне мирных кроликов, когда те находились внутри грозного и могучего удава! Правда, внутри Великого Имперского боа-конскриктора среда была немного кислой и плохо совместимой с жизнью. Но с этим приходилось мириться. Платить ведь надо за всё: и за свободу, и за несвободу тоже.

В наши дни в странах, когда-то входивших в Австро-Венгерскую империю, отношение к императору Францу Иосифу I (1830−1916) тоже покрыто розовым флёром. Предпоследнего правителя великой дунайской монархии с роскошными усами вспоминают так же, как мы нынче вспоминаем «бровеносца в потёмках» — Л. И. Брежнева. С некоторой иронией, но не без уважения. Ведь шестьдесят лет не отходил от руля, превратившись за это время из симпатичного юноши в седого и лысоватого дедушку. И рулил при этом не так уж плохо. Ах, какая была держава! Ах, какие в ней люди жили!

Впрочем, судя по знаменитой книге Ярослава Гашека, при жизни Франца Иосифа чехи не цепенели от патриотизма. К портретам государя-императора, например, относились по-свойски. Трактирщик Паливец убрал из зала своей пивной на чердак парадный портрет, ибо «гадили на него мухи». За что и поплатился уже в конце первой главы.

Чуть попозже в этой книге мы узнаём о солдатской классификации, которая бытовала в австро-венгерской армии. Начальников по степени возрастания вредности называли так: старикашка, дрянной старикашка, пердун и старый пердун. Так вот, по этой классификации чехи, пожалуй, относили царствующую особу к невредной категории «старикашка», каковое слово было ласкательным обозначением старого командира, полковника или майора, строгого, но солдат своего полка любившего и не дававшего их в обиду другим полкам.

Оттуда же, из «Похождений бравого солдата Швейка», мы узнаем, что у престарелого императора было в Праге и другое прозвище — «старик Прогулкин». Немного странное прозвище, не правда ли?

«Старик Прогулкин» в оригинале «Starej Procházka». Prochazka с большой буквы — это довольно распространенная чешская фамилия. А когда это слово пишут с маленькой буквы, оно означает «прогулка».

Совмещение двух этих смыслов произошло летом 1901 года. В эти дни император Франц Иосиф вместе с семьёй приехал в Прагу на открытие нового моста через Влтаву. Естественно, вокруг императора была свита, охрана и много-много журналистов. В сопровождении всего этого «ансамбля» Франц Иосиф I осмотрел новый мост, остался им доволен и поблагодарил строителей.

На следующее утро в газетах появились фотографии и репортаж об этом важном событии. Репортаж назывался «Прогулка на мосту» («Procházka na mostě»). Название это можно было прочитать и по-другому: «Прохазка на мосту». Так пожилой государь-император стал стариком Прохазкой, а в переводе на русский — стариком Прогулкиным.

Впрочем, есть и другое объяснение этого прозвища. Мол, на самом деле был в дворцовом ведомстве такой чиновник по фамилии Прохазка. В его задачу входила предварительная инспекция всех тех мест, которые собирался посетить Франц Иосиф I. Прохазка был строг, замечал множество недостатков, и его приезд был для местных должностных лиц настоящей головной болью. Грядущий приезд императора сопровождался дружным стоном: «Опять старик Прохазка приезжает!» Как иногда случается, причина и следствие поменялись местами. И пожилой император превратился в «старика Прохазку».

Как уже было сказано, прошлое всегда вспоминается с ностальгией. В Австро-Венгерской империи чехи совсем не обожали императора. Но на фоне последующих «радостей», которые принес им ХХ век, времена государя-императора («za císaře pána») кажутся воистину сказочными. Конечно, до восстановления памятников Францу Иосифу не дошло. Но многие пивные и кофейни охотно драпируются в жёлто-чёрные цвета погибшей империи и вешают на стены старые портреты «старика Прогулкина». Яркие цвета шкуры давно уже околевшего удавчика, как ни странно, ассоциируются с давно забытыми уютом и защищённостью. А что может быть лучше в нашей земной жизни, чем уют и защищённость?

Обновлено 1.11.2018
Статья размещена на сайте 12.12.2015

Комментарии (3):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети:

  • — Да и вы тоже, господин вахмистр, при бабке язык за зубами не держали. Вы ей, помню, сказали: «Бабушка, зарубите себе на носу: любой император или король заботится только о своём кармане, потому и война идёт. То же самое и эта развалина, „старик Прогулкин“, которого нельзя выпустить из сортира без того, чтобы он не загадил весь Шенбрунн».
    — Я это говорил?
    ...
    — А вы тоже прекрасно выразились, — прервал его вахмистр. — Где вы только подцепили эту глупость, что Николай Николаевич будет чешским королём?

    Оценка статьи: 5

  • Интересная история. Как всегда, в присущей автору манере, рассказанная живо и увлекательно.
    Но на мой взгляд, не менее интересна и тема, вскользь упомянутая в статье: о роли империй в истории.

    ...судя по знаменитой книге Ярослава Гашека, при жизни Франца Иосифа чехи не цепенели от патриотизма.

    Все мы понимаем, что художественная книга - не исторический документ. Она в значительной степени субьективна и несет в себе отражение авторского видения тех вопросов, которые он, вольно или невольно, затрагивает в своем произведении. А в данном случае, к личностно-субъективному примешивается и национальное. Ни для кого ведь не секрет, что Ярослав Гашек - чех. А чехи в Австро-Венгерской империи с большой нелюбовью относились к венграм. Чему лишнее доказательство - эпизод драки чешских пехотинцев с венгерским гонведом в "Бравом солдате Швейке". Нелюбовь эта имела как исторические, так и экономические корни. Чехия вошла в состав Австро-Венгрии королевством. После того, как автрийский император стал королем Чехии и Моравии. То же самое произошло и с Венгрией. Но несколько позже, когда Габсбургам нужен был верный союзник в борьбе с общеевропейской угрозой - Оттоманской империей. Поэтому Венгерское королевство в Австро-Венгрии стояло на особом положении, имея те вольности и свободы, которыми не наделялись иные земли и провинции. Достаточно вспомнить, что после череды буржуазных революций середины 19 века, в империи прошли серьезные политические преобразования. И практически одновременно с Россией в 60-х годах позапрошлого века в стране прошли серьезные реформы, после которых империя, по сути, оставалась таковой только по названию, трансформировавшись в союз двух федеративных составляющих: Австрии и Венгрии. При этом каждая из них наделялась широким кругом полномочий и прав самостоятельно решать те или иные внутренние вопросы. За Веной, как общегосударственным центром, оставалась внешняя политика, вопросы обороноспособности и подобное.
    Естественно, промышленно развитую Чехию, которая давала в общий котел империи значительно больше преимущественно аграрной Венгрии, такое положение не очень-то устраивало. Отсюда и некоторая обида на Вену и, соответственно, на императора. Но! При этом Чехия практически до конца оставалась верной Габсбургам. И только после того, как стало понятно, что победившим союзникам не нужно сильное государство в центре Европы, начались и разговоры, и практические действия по выделению в самостоятельное государство. Кстати, и чешские солдаты, зарекомендовали себя в годы Первой мировой не с самой плохой стороны. Если на Русском фронте они предпочитали сдаваться в плен (причем иногда - целыми подразделениями), то на Итальянском сражались стойко и мужественно, оставаясь верными присяге и императору.
    А нелюбовь к венграм испытывали не только чехи. Именно поэтому после распада империи именно Венгрия понесла самые большие территориальные потери. Соответственно, у большинства её нынешних соседей есть определенные проблеммы с компактно проживающими венгерскими меньшинствами.
    И последнее (хотя, конечно, вопрос очень интересный и достаточно обширный, поэтому "последнего" в нем просто может и не быть). О том, что стабильный центр Европы - не так уж и плохо, похоже, начинают понимать многие европейские политики. Во многом именно поэтому, после политических и территориальных катаклизмов века 20-го, появилось такое новообразование, как Евросоюз, который во многом нынче возвращается к тем принципам управления, которые начали развиваться в Австро-Венгрии после реформ 1860-х годов.

    Оценка статьи: 5

  • Спасибо за объяснение этимологии прозвища "Старик Прогулкин". Очень интересно.
    По поводу ужасных поездок на картошку и "бровеносца в потемках" - Вы уже вырвались из этого ада.
    ...впрочем и оставшиеся, стенающие в диком Мордоре - тоже уже давно не ездят "на картошку". Но Вы совершенно правильно указали - из картошки надо помнить только понос и простуду(и пусть их не было - но они могли бы быть). А не все остальное.

    Оценка статьи: 4