Наталья Наумова Грандмастер

Ольга Спесивцева. «Трагическая муза» русского балета – кто она? Часть 1

«…Она выходила на сцену, закутанная в покрывало, в полной тишине, шла к брамину, кланялась ему, опускалась на колени, он снимал покрывало… и тут начиналось что-то невероятное. Зал гремел! Она буквально завораживала зрительный зал». Такой запомнил Ольгу Спесивцеву Пётр Гусев, когда она предстала в роли баядерки Никии.

Борис Шаляпин, «Портрет Ольги Спесивцевой», фрагмент, 1932 г. Фото: Источник

Каждый образ был неизреченно прекрасным. Критик Аким Волынский отмечал «серьёзность, почти торжественность её сценического поведения». Танец для великой балерины был священнодействием. Утончённость, даже интеллектуальность ощущались во всех движениях и жестах. А гениально исполненная Жизель жила и умирала в стихии танца.

Стремление к невыразимому

Ольга Александровна Спесивцева родилась в 1895 году в Ростове-на-Дону. Однако вряд ли хорошо помнила этот город — в возрасте шести лет она оказалась в Санкт-Петербурге, где сделала первые шаги в балетном искусстве, а затем станцевала свои звёздные партии.

Она казалась бесплотным видением, прилетевшим в суровую действительность из некоего фантастического мира. Ещё в юные годы она твёрдо запомнила слова Гёте: «Тело есть темница, в неё заключили душу». Они стали её жизненным кредо. Танец был для балерины способом дать простор душе, выразить то, что кажется невыразимым. В этом она видела назначение своего искусства.

Борис Шаляпин, «Портрет Ольги Спесивцевой», 1932 г.
Борис Шаляпин, «Портрет Ольги Спесивцевой», 1932 г.
Фото: Источник

Большое влияние на мировоззрение артистки оказал критик и философ Аким Волынский. Он был приверженцем классического танца и отрицал новомодные течения. Сама балерина сохраняла верность академическим традициям. Аким Волынский посвящал подробные статьи выступлениям Спесивцевой.

Зрители и критики восхищались её Эсмеральдой — страдания героини вызывали настоящее потрясение. Любящая и несчастная девушка, столкнувшись с жестокостью мира, как будто лишалась внутренней опоры и видела действительность словно в тумане. Балерину порой даже в жизни называли Эсмеральдой — настолько близок был ей этот образ.

Ступени к шедеврам

Однако произошло событие, когда хореографические новшества проникли в репертуар Ольги Спесивцевой. На заре артистической жизни она гастролировала в США, где танцевала с Вацлавом Нижинским. Он в ту пору уже находился на грани душевной болезни, и встреча с ним сильно впечатлила молодую балерину. Легендарный дуэт украсил собою балеты «Видение розы» и «Шопениана». Потомкам остаётся только пытаться представить перед мысленным взором те гениальные выступления.

Стараясь усовершенствовать мастерство, Спесивцева приходит заниматься к Агриппине Вагановой и становится первой ученицей будущего прославленного педагога. Вместе они репетировали многие роли. Образы были пронизаны ощущением гибели прекрасного и мотивом мировой скорби.

Неуловимая мечта

Работа над партией Жизели граничила с самоуничтожением. Эта роль была в буквальном смысле выстрадана. Чтобы убедительнее показать безумие героини, Спесивцева посещала психиатрическую клинику и наблюдала за больными. Конец первого действия вызвал слёзы целого зала, а зрители партера встали и устроили артистке фантастическую овацию.

…Жизель представала загадочным, изначально обречённым существом. Певучие движения, готовые, казалось, продлиться бесконечно, внезапно обрывались. Ослабевшую походку, бессильные жесты как будто пронзал беззвучный предсмертный крик. Первое и второе действия были взаимосвязаны — реальная героиня и потустороннее существо воспринимались единым целым. Вилиса представала неуловимой мечтой.

По воспоминаниям подруги балерины, Спесивцева сказала после спектакля: «Я не должна танцевать Жизели, я слишком в неё вживаюсь». Но уже не могла оставить этот образ — он стал частью её жизни, и его трудно было отделить от личности артистки. «Дух, плачущий о своих границах», — сказал о Жизели Спесивцевой Аким Волынский.

Несмотря на периодически открывавшийся туберкулёз лёгких (что усугубляли тяжёлые послереволюционные условия), балерина восстанавливалась и завоёвывала новые вершины. Никия в «Баядерке» была поистине сказочной Пери из восточных легенд. А Одетту в «Лебедином озере» сравнивали с врубелевской Царевной-Лебедью с её загадочностью и неизреченной печалью.

Продолжение следует


Что еще почитать по теме?

«Весна Священная». Как показали языческую Русь Стравинский, Рерих и Нижинский?
Стать великой балериной, ненавидя балет — возможно ли такое?
Как Суламифь Мессерер стала некоронованной королевой балета?

Обновлено 9.01.2017
Статья размещена на сайте 2.01.2017

Комментарии (0):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети: