Константин Кучер Грандмастер

Так ли страшны волки, как их малюют? И как от них отбиваться…

На дворе плотные вечерние сумерки. Хоть смотри в окно, приплюснув к холодному стеклу нос, хоть нет. Почти ничего не видно. Только клуб чёрным силуэтом проглядывается на фоне тёмного неба.

Bildagentur Zoonar GmbH, Shutterstock.com

Вот-вот из-за реки, со стороны Шмарного, должны подойти волки. Поэтому на улицу лучше не выходить. Да и зачем? И в хате хорошо. Тепло. Не то что на дворе. Где, как только зашло солнышко, сразу похолодало. Даже в старом, ушитом дедовом пиджаке и то — зябко.

Другое дело — у печки. Грубка почти прогорела. Но ещё видно в щелку дверки, как там, внутри, весело танцуют редкие красновато-желтые язычки пламени. Так что вьюшку закрывать рано. Но то — дедова забота. А он не торопится. Шумно прихлёбывая, пьёт горячий чай с высушенными на запечке хлебными кусочками и рассказывает что-то про станцию и зерно бабуле, которая моет после ужина посуду и, занятая делом, пока не вспоминает о том, что пора уже и спать.

Какое «спать»? А сказку? Вот, как раз! Надо посмотреть книжку, что вечером принёс из библиотеки деда. С картинками. По ним можно и определиться, что попросить почитать после того, как умоешься и нырнёшь под одеяло.

Но добраться до картинок не удалось. Бум-бум-бум! — загрохотало вдруг со двора. Волки. Точно — волки. В ворота ломятся. Бабуля уже закрыла их на задвижку? Или они только на крючке?

Бум-бум!

 — Эй, есть кто в хате живой!

Нет, не волки. Они только в сказках разговаривают. А так — зубами щёлкают. И… Воют ещё!

Если не волки, то кто? И любопытством преодолевая угнездившийся где-то в холодном животе страх… И когда совсем недавно выпитый чай успел остыть? Хвостом — за дедом, уже успевшим выскочить на крыльцо. Чтобы уцепившись за его штанину, осторожно выглянуть в сторону ощутимо покачивающихся под сильными ударами ворот…

 — А ну, не балуй! Кто там? У меня ружьё. Щас, шмальну жаканом! Мало не покажется.

 — Э-э-э… Охолонь, дед. То я, Колька.

 — Какой такой «Колька»? Не знаем мы. Откуда ещё «унучек» выискался?

 — Да как же. С хутора я. Сын старшей сестры твоего зятя.

 — Оли, что ли? Колька?..

 — Да, я. Я! Долго нас ещё с земелей под воротами мариновать будешь?

 — Щас, щас, Николай. Открываю. А ты что тут делаешь? Ну, марш в хату!

То — уже мне. Только какая хата? Колька. Колька тут. Может, чего вкусного с хутора принёс? Лесных орехов? Или сушёных груш? Так-то их грызть не особо, но если бабуля сварит компот…

Да и деду уже не до меня, возится у ворот с задвижкой. Вот, скрипнули они и через какую секунду дед, Колька — в пятне света, что выглянуло во двор из дверного проёма сеней и косым, продолговатым ромбом легло на холодную землю. За его границей, ближе к едва угадывающемуся в темноте забору, смутным силуэтом, ещё одна невысокая фигура.

Ого. Военная фуражка с блистючим козырьком и синим околышем, сапоги, пиджак с золотыми пуговицами… Значки! Белая верёвка. Такая же, как та, на которой бабуля обычно вешает сушиться постиранное бельё. Только у Кольки она значительно короче. И не натянута, а свисает от плеча какой-то загогулиной. Что только он на ней сушит? Портянки? Точно — портянки! Больше на ней ничего и не уместится. А так очень даже удобно. Снял сапоги, постирал и повесил тут же. Пусть сохнут. А сам по немцам. Из автомата: та-та-та! Здорово Колька придумал.

Только… а где его автомат? Он же солдат. Как без оружия? В руках… Нет. Какой-то небольшой мешок, который Колька держит за лямку у завязанного верёвкой верха. А в другой руке… Шинель. Она. Вон, и синий погон виден.

Ну-уу… Вообще, даже я знаю. Если шинель не надета, как на том, которого почти не видно, так она в скатке должна быть. Через плечо. Э-эх. Мне бы шинель и военную фуражку, уж я бы… Всё правильно сделал. И автомат не потерял бы.

Правда, о том, каким бы я, в отличие от Кольки, был хорошим солдатом, помечтать не удалось. Все мечты разлетелись на маленькие кусочки и стремительно умчались в тёмное беззвёздное небо от громкого:

 — Ну, шо стоите? Проходьте в хату. Тикы поснидалы, все ще горяче. Заходьте, Мыкола. Щас, на стил накрыю. Повечеряетэ. А то хто з тобою? И видкиля вы?

Вышедшая из хаты на крыльцо бабуля сделала приглашающий жест в сторону сеней.

 — Да не, ба. Я на минутку. Брательника забрать и — домой, на хутор. А-аа… Это? Земеля. Витька. С Долгой Поляны. В Старом встретил. Тоже дембельнулся. Танкист бывший. Мы с ним за это дело… Чуть вздрогнули на станции в буфете. За содружество разных родов войск.

 — Да куда ты, Николай? — вступил в разговор деда — Куда на ночь глядя? Оставайтесь. Поужинаете, переночуете. Места в хате хватит. А утречком — домой.

 — Не-не, дед. И не уговаривай. Домой, домой. Два года не был, а тут осталось… Через речку, логом. Меньше чем через час дома будем. Давай, собирай Костяна. Ну что, мелочь, пойдёшь со мной? На хутор. К тётке. У вас же тут, кроме курей и кабанчика — никого? А у нас — молочко. Парное. Как, Коськин, молочка-то хоц-ца?

Фу-уу… Молоко. Тёплое. Настроение как-то незаметно стало портиться.

 — А волки?..

 — Какие?

 — Ну, за речкой. На Шмаренском лугу. И дальше. В лесу.

 — Тю-уу. Дурной что ли? Какие волки? То — зимой. И — не каждый год. А щас они в лес ушли. Далеко-далеко. Ну, если что, так мы палкой их.

 — Какой палкой? У тебя же нет. А автомат где?

 — Нет, так будет. Выломаем. Большу-ущую! А автомат… Какой автомат?

 — Ну, твой. Солдатский.

Не обращая внимания на приятеля, прыснувшего за его спиной коротким смешком, Колька, сделав пару шагов к крыльцу, — у-ух! И я уже у него на руках, крепко прижатый к колючему сукну кителя.

 — Не, Коськин. Автомат там, в части остался. Он дембелю не положен. Я уже всё. Гражданский человек.

 — И собаку пограничную из армии с тобой не отпустили?

 — Не. Как её, Кось? А кто границу охранять будет? Да и зачем нам пограничная? У нас же Пират. Помнишь Пиратку? Помнишь?

 — Помню. Коля…

 — А?

 — А у Пиратки щеночки есть?

 — Так давай, собирайся. Придём на хутор, посмотрим. Если у Пиратки и нет, что, мы с тобой щеночка не найдём? Принесёшь потом деду с бабой. А то смотри, у них во дворе даже собаки нет. А знаешь, как щенка выбирать, чтобы он потом хорошим сторожем был?

 — Как?

Но тут в разговор стремительно вмешивается бабуля:

 — Якэ кутэня? Шо ты, Мыкола, выдумав? В ничь, с дытыной. Лисом. Та ще й выпылы на станции. И нэ кажи нычого. Не пущу. Потим, днём як-ныбудь прыйдешь, забэрэшь. А то и батька вже скоро будэ. С йим и пиде.

 — Правда, Коля. Куда. Ночь уже на дворе. Потом, как-нибудь днём, придёшь. А ещё лучше, если с отцом. Через недельку Алексей приедет и сам с Костиком на хутор двинет.

 — А что, дядька скоро должен быть? Вот это новость. Всё, мы тогда почесали. Надо мать предупредить, чтоб брагу ставила. Брательник скоро в гости пожалует. Как раз и дембель обмоем. Так что, Кось, придёшь с батяней?

 — Да.

И нагнувшись к самому Колькиному уху:

 — А ты щеночка найдёшь?

На что, так же, в ухо, еле слышным шепотом:

 — Найду. А ещё знаешь что?

 — Шо?

 — Рогатку сделаю. Хочешь?

 — Да-а. Коля… Знаешь?

 — Что?

Тихо-тихо, чтобы никто не слышал:

 — Я тебя люблю. Сильно-сильно.

Чтобы почувствовать в ответ короткое, но сильное прикосновение тёплого, широкого лба где-то в районе своего уха.

И уже передавая меня деду с рук на руки:

 — Ну, ладно. Так мы ждём. Счастливо оставаться. Пока, дед!

 — Остался бы, Коля.

 — Не, мы пошли. Ну, что, Витёк, ходу?

Так Колька и ушёл. В страшную, непроглядную темноту прохладной весенней ночи. К себе, на хутор. Чтобы по пути отбиваться от волков большой и тяжёлой палкой.

Статья размещена на сайте 4.08.2014

Комментарии (9):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети:

  • Большое спасибо всем, кто посчитал возможным не только прочитать, но и отозваться на этот небольшой рассказ. Извините, что отвечаю с небольшой задержкой. Был в отъезде.

  • Игорь Ткачев Игорь Ткачев Грандмастер 13 августа 2014 в 11:39 отредактирован 13 августа 2014 в 11:43

    Не знаю про волков, знаю про людей: люди любят преувеличивать и пугать друг друга похуже зверей.

    Знаком с ситуацией с безнадзорными собаками: люди часто просто ведут себя неправильно, попадая в затруднительное положение, когда собака(и) их атакует, после чего выдумывают жуткие истории про нападения (дей-но жуткие нападения с откушенными конечностями не беру).

    Неделю тому наблюдал перфоманс: впереди шла женщина и к ней, с близлеж двора подбежала средних размеров дворняга с громким лаем. Тетя начал махать руками и громко кричать, тем самым разозлив собаку еще больше. Я успел подбежать и встать рядом с теткой, прошептав: "Не махайте руками и не кричите". Собака полаяла, потихоньку успокоилась и мы осторожно смогли продолжить свой путь.

    Конечно, не всегда так бывает, и надо иметь определенное мужество, чтобы поступать соответсвующе. Но большинство, даже заводя собак, думают, что у тех нет инстинктов. Не умеют с ними обращаться.

    И про волков много напраслины, считаю: десятки глаз, горящих в темноте, нападающие стаи, сжирающие заживо... волк, вообще, довольно осторожное животное, давно опасающееся человека - дей-но страшного животного. Как и змея, предпочтет скоро ретироваться, а не атаковать.

  • "Тикы поснидалы, все ще горяче. Заходьте, Мыкола. Щас, на стил накрыю. Повечеряетэ."
    Ну, ну. Сами позавтракали, а хлопцам ужин предлагаете.

    Оценка статьи: 5

    • Владимир, это моя ошибка. Хотя местность, где я вырос, относится к бывшей Слободской Украине, но и при царе-батюшке входила в состав российских губерний, и потом стала частью РСФСР. Поэтому герои этого рассказа не говорят по-украински. В разговоре между собой они пользуются южно-русским диалектом. А он, хотя и похож на мову, но отдельными деталями отличается от неё.
      11.08 журнал опубликовал мой рассказ "За что мы любим своих близких?". Вот там, в глоссарии, я прямо указал, что персонажи говорят на южно-русском диалекте. Наверное, надо было и здесь сказать об этом же.
      Конкретно по Вашему замечанию.
      Снидать - есть, закусывать ("Словарь старых слов" - http://oldwords.ru/word/2486/). Соответственно, поснидать - поесть.
      Об этом же можно прочитать и у В. Даля: СНИДОВАТЬ, снидать, см. снедь.
      СНЕДЬ ж. еда, ество, ежа, ежево, едево, яство, пища, харч, выть, сыть, брашно, съестное, все, что снедно, что съедомо, что можно есть, чем питается человек или животное. Снедати, снести что, съедать, съесть; кушать, скушать, питаться чем, употреблять в пищу, насыщать голод свой.

  • Волки летом не страшны, они сыты, у них много пищи и на человека они не будут нападать, а вот зимой, да, берегите своих собачек, лучше их держать в избе...

    Оценка статьи: 5

  • Дедушки моего детство на войну пришлось. В Воронежской области он родился. Взрослым не до воспитания тогда было (война, одним словом) и ходили дети туда сами. Идти, говорит, не меньше 1 км. По боку дороги как бы холм или возвышенность. А выходить надо было рано – далеко ведь. Зимой в это время темно еще. И вот собирались они всей ребятней, чтоб не страшно было, и шли в школу, все учится вполне серьезно хотели. А по этим холмам – много «огоньков в темноте» - волчьи глаза. Много волков. Так и провожали они детей, но нападать на толпу не рисковали. Дедушка говорит, страшно было – жуть. Так и учился. Рассказал он это мне, когда я еще в школе училась и вечно ныла – в школу не хочу. После рассказа я не то, чтобы захотела учиться, но призадумалась: может, не все так плохо у меня? Два двора пройти до школы.

    Оценка статьи: 5

  • Понравилась статья! Про волков есть хороший фильм "Схватка" (2012 года). Так они нападали... брррр.... муражки аж... Но актер там классный - Лиам Нисон!

    Оценка статьи: 5