Наталья Наумова Грандмастер

Малодушие и призраки прошлого – как преодолеть их?

…Автобус двигался по шоссе. За окнами проплывала колоннада столбов с натянутыми, как нервы, проводами. Кое-где попадался старый «добрый» плакат «Не влезай, убьёт» с выразительной физиономией скелета. Казалось, что окостеневшая голова с издёвкой смотрит и как будто говорит: «Ну что, опять тебя допекли?»

Фото: Depositphotos

Раздражителей вокруг предостаточно. В рабочем быту — и подавно. А уж если занимаешься тем, что противно… Бр-р-р!!! И ведь не самостоятельно зачастую работу выбираешь, а ведёшься на чьи-то настойчивые уговоры. Допекают тебя, и ты на всё соглашаешься, лишь бы отвязались.

Малодушие — оно коварно. Кажется, так просто: сделай, как кто-то хочет — и от тебя отстанут. Ан нет! Последствия-то расхлёбывать тебе! А всё начинается в тот момент, когда нервы не выдерживают. Именно тогда инициатива уходит из твоих рук.

Так думала Полина, устало глядя в окно автобуса. Она от расстройства сняла очки, поэтому «добрые» плакаты на столбах-колоннах расплылись в серые облачка. Не давали покоя думы: почему она такая слабая и не умеет постоять за себя?

С детства Полина была дисциплинированной. Ей скажут что-то сделать — и у неё даже не возникало мысли возразить. К примеру: «Прочитай эту книжку». И она автоматически открывала тот том, на который ей пальчиком указали. Не задумываясь ни о чём, водила глазами по строчкам. Если спрашивали, интересно ли, то отвечала утвердительно, потому что от неё хотели такого ответа. Книга могла не нравиться, но Полина не признавалась в этом даже себе. Словом, у девочки не было своего «Я».

И так во всех сферах жизни. Послушание было — прямо-таки как у заколдованной Эллы из сказочного фильма. Но с той разницей, что в кино героиня старалась избавиться от злых чар, а наша Полина их только культивировала в себе.

Порой очень злилась на себя за своё малодушие. А ещё её захлёстывала ярость на тех, кто воспитал её так. Хотелось растопить в душе горечь обиды, которую она носила в себе. Но не получалось — боль лишь глубже загонялась внутрь.

Что особенно печалило, ситуации постоянно повторялись, менялись только декорации. Полина не умела отказываться от того, что противно или не по силам. В итоге порой допускала досадные промахи. А ведь старалась, даже внушала себе, что занятие ей очень-очень нравится!

Но себя не обманешь. В душе иногда зрел протест, который выплёскивался в слезах и криках. А дальше — повторение старого.

Малодушие… Мало-душие. То есть души мало. А раз так, то твоя истинная сущность сжимается до крохотного атома.

…Теперь Полине было особенно больно. И страшно: неужели так и пройдёт её жизнь — по чьей-то указке и в плену малодушия? Когда тебе вроде как разум не нужен. А голова — лишь ящик для сбора чужих мыслей (не всегда умных, к слову сказать). При этом ещё надо убеждать себя, что они твои.

Посреди поездки призраки прошлого вновь стали одолевать. Полина с ними мысленно спорила и упрашивала их: «Не заставляйте меня это делать!», «Не хочу этим заниматься!», «Не принуждайте меня туда идти!».

Взгляд затуманился, заструились слёзы, точно сок из лимона, раздавленного каблуком. Ах, как бы отпустить прошлое и начать новую жизнь, в которой больше места будет отведено собственной душе!

Тем временем в автобус вошли двое новых пассажиров — явно приятелей. Полина бессмысленно-машинально взглянула в их сторону. Один из них заливался смехом — ни дать ни взять Хоттей, каким его изображают фигурки-нэцке. Другой был серьёзным, даже строгим — его можно было принять за философа, который размышляет о смысле жизни.

Весёлый обратился к мыслителю:

— Да, смешное ты слово сказал! Хоо… или поно… Никак не выговоришь.

— Хоопонопоно, — скромно уточнил друг-философ и стал ещё серьёзнее. — Гавайская методика, её психологи взяли на вооружение.

— Всё равно. Неужели такие простые фразы способны вылечить от того, что гложет изнутри? А я-то думал, что с Гавайских островов нечто более экзотичное придёт, — весёлый товарищ был ещё и скептиком.

— Напрасно смеёшься, — ответил друг-философ, — очень помогает. Когда меня трясёт, повторяю мысленно: «Я сожалею. Прости меня. Благодарю тебя. Я люблю тебя».

— Красивые слова. Но почему они действуют?

— Потому что ты к себе обращаешься. Тот, кто третировал тебя, возможно, уже забыл всё. А ты залипаешь в конфликте, как в клею, и терзаешь свою душу. Не только у других, но и у себя надо попросить прощения.

— Да, интересно, — весёлый товарищ стал серьёзнее. — Ты говоришь, это гавайский метод? Как много я не знал. О тех краях помню только эпизод из моей любимой книги детства. Тот, где Врунгель и Фукс гавайцев изображали и песенку экспромтом сложили:

Сидела птичка на лугу,
Подкралась к ней корова.
Ухватила за ногу:
«Птичка, будь здорова!»

Серьёзный философ улыбнулся, и друзья продолжили разговор, но уже тише.

Полина тоже оживилась. Вспомнила, что в детстве, лет в семь, по чужому настоянию читала книгу о приключениях Врунгеля, но мало что поняла. Поэтому чувствовала себя дурочкой. Потом, став постарше, перечитала и осознала, что не глупая была, а просто маленькая. Всё надо делать своевременно.

Теперь задумалась, услышав о своеобразном учении. Гавайский метод Хоопонопоно показался ей несколько наивным. Но всё же она стала мысленно повторять за серьёзным философом: «Я сожалею. Прости меня. Благодарю тебя. Я люблю тебя».

И (о чудо!) призраки прошлого стали бледнеть, а некоторые и вовсе таять. Пейзажи за окном обрели яркость, да и сама себе Полина уже не казалась такой несчастной.

Действительно, как просто! Надо потренироваться. Конечно, не сразу наступят позитивные сдвиги, работы — непаханое поле. Но, возможно, постепенно захочется меньше копаться в прошлом и раздирать себя болью. А там — кто знает — и настоящее преобразится?

Полина надела очки. Снова чётко увидела на столбах «добрые» плакаты. И ей подумалось, что можно сделать вариацию надписи: «Не допускай малодушия — иначе жизнь ускользнёт из твоих рук».

Что еще почитать по теме?

Где я?
Как ничего не терять? Мудрость древних философов
Стоит ли копаться в прошлом? Почти индийское кино. Часть 1

Обновлено 20.07.2017
Статья размещена на сайте 13.07.2017

Комментарии (5):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети:

  • Помню, няня моя всегда, стоило ей только увидеть меня поникшей и удрученной, говорила:
    О, много нас, еще живых
    И нам причины нет печалиться.

    Удивительным образом эти слова из "Пира во время чумы" стали заговорными на оптимизм.
    Няня, пережившая репрессии, несколько войн, смерть близких сама поражала неиссякаемым оптимизмом.
    Возможно, потому, что больше всего любила жизнь и не знала иной ценности в ней кроме нее самой же.
    Эти же слова повторяю я себе, когда тяжело. И они спасают.


    Спасибо Вам.

    Оценка статьи: 5

  • «Я сожалею. Прости меня. Благодарю тебя. Я люблю тебя». - просто и действенно!

    Оценка статьи: 5

  • Степан Фонов Читатель 22 июля 2017 в 14:53 отредактирован 23 мая 2018 в 10:37

    ... проплывала колоннада столбов с натянутыми, как нервы, проводами.

    Почти смешно, если учесть, что в колоннаде колонны рядышком находятся. И взглядом можно охватить их значительное количество. В противовес к покосившимся столбам с провисшими проводами (провода никогда не натягивают как струны - физика, однако, - могут порваться при перепаде температуры)

    Далее - такая же бредятина на уровне самодеятельности.