Люба Мельник Бывший модератор

Устрица - символ борделя? Как читать натюрморт

Что такое натюрморт, все мы знаем — «мертвая природа», жанр живописи, изображение неодушевлённых предметов. Рассматривая натюрморт, мы чаще осознаем лишь живописный эффект произведения. Для натюрморта это, конечно, важно. Но, будучи знакомы с историей искусства, мы должны помнить: именно в 18 в., когда живописцы стремились к повышенной декоративности натюрморта, этот жанр пришел в упадок.

«Золотым» же веком натюрморта был 17 в. Говоря о натюрморте, в первую очередь вспоминают о Нидерландах. В 17 в. в Нидерландах было множество мастеров, работавших в жанре натюрморта. Различные регионы Нидерландов специализировались на определенных видах натюрморта: Харлем — на «завтраках», Утрехт — на цветочных букетах, Гаага — на рыбных натюрмортах, Лейден, университетский город, — на «Vanitas», натюрмортах о бренности жизни, Антверпен — на больших декоративных полотнах, цветочных и фруктовых гирляндах.

«Секрет» чтения натюрмортов заключается в сложной системе символов и эмблем, использовавшихся художниками и зрителями. Эти символы и эмблемы были свойственны эпохе, это особый язык, опиравшийся на сформировавшееся эмблематическое мышление, — для посторонних, не включенных в определенную культуру, непонятный.

Символ многозначен, и все заключенные в нем значения обусловлены, как правило, реальными свойствами объекта-символа. Например, цветок розы мог символизировать весну и расцвет, наслаждение и бренную человеческую плоть; в ряду христианских символов мог означать Марию и Христа; покрытые шипами стебли напоминали о страстях Христовых и страданиях мучеников, особенно в сочетании с красными венчиками цветов, ассоциировавшихся с пролитой кровью. В светской символике шипы роз — знак греха и боли после краткого наслаждения, но эти же цветы могли символизировать добродетель. Розы, осыпающие лепестки, — символ краткости жизни и мимолетности земных удовольствий.

Именно такая многозначность символа нередко является камнем преткновения для сегодняшних интерпретаторов старинных изображений. В сюжетных композициях символика деталей может быть однозначна — и тогда прочитывается без особых затруднений. Но в старинных цветочных натюрмортах букеты часто представляют собой особым образом организованную систему, где каждому растению отведено определенное место.

Следует ли видеть в изображенных среди других цветов розах намек на бренность плоти или напоминание о процветшей добродетели, а может, знак страданий или традиционный символ Богоматери? Либо проще ограничиться внешней стороной вещей — любоваться мастерством живописца, яркостью красок, особенностями передачи фактуры? Натюрморт 17 в., лишенный сюжетных «подсказок», превратился в одно из самых загадочных явлений в искусстве эпохи. Система символов, сложившаяся в средневековье, позволяет прочесть так называемый скрытый смысл, заключенный в отдельных предметах, но не дает проникнуть в смысл натюрморта как целостного явления.

Именно особенности эмблематического мышления 16−17 вв. определяют своеобразие смыслового подтекста старинных натюрмортов. Поэтому правила, по которым создавался эмблематический натюрморт, могут быть открыты с помощью законов эмблематики.

Эмблема — своеобразный жанр, рожденный синтезом изобразительного искусства и литературы. Эмблема — некий образец, располагающий к созданию всевозможных вариантов, расцвечивающих первообраз новыми оттенками смысла. В свою очередь это обеспечивало и свободное, творческое восприятие образца, переосмысление и переработку его на разных смысловых уровнях, с разной кодовой установкой, и широкое заимствование образцов как основы для создания вариантов. Задачей художника становилось умение найти схему, в которой органично сочетались бы искусно составленная композиция и смысловое содержание.

«Чтение» натюрморта было чем-то вроде интеллектуальной игры. Какой-либо предмет или явление могли переосмысливаться в разных аспектах, с различной кодовой установкой. Объекты, представленные в натюрморте, можно было воспринимать в различных аспектах — в ключе любовной символики, в морально-дидактическом плане, в качестве религиозной аллегории (таким образом «смыслы» восходят от «низшего» к «высшему», при этом мысль отталкивается от конкретного предмета).

Например, ряд натюрмортов с изображением устриц нередко рассматривается в аспекте эротической символики, что подтверждается сравнением с натюрмортными деталями в жанровых сценах — угощение устрицами или пустые раковины, разбросанные по полу в публичном доме. В жанровой сцене значение предмета обусловлено сюжетом — натюрмортные детали лишь вторят ему, внося в содержание дополнительные оттенки смысла. В натюрморте предмет, как правило, не подчинен строго заданному содержанию, он первичен и заключает в себе, в своих качествах, множество значений.

Интересующимся предлагаю познакомиться с «толкованием» нескольких классических натюрмортов.

«Накрытый стол», О. Берт Старший. Устрицы, артишоки в корзинке, бокал с вином, кувшин, булочка, солонка и оливки на тарелке. Интерпретация в ключе эротической символики представит большую часть этих предметов как знаки кратких и сомнительных плотских удовольствий, однако в 17 в. было известно еще одно значение устриц: вскрытая раковина означала душу, готовую покинуть земную оболочку. Раковины, как и рыбы, традиционно символизировали крещение. По традициям кальвинистской морали следующей ступенью становилось осмысление предметов по их отношению к недолговечному земному бытию. Раковины в этом случае — символы бренности плоти. Краткости жизни противопоставлялось бессмертие души — на третьем, «высшем» уровне осмысления объекта знаки бренности преобразовывались в знаки спасения; предметы, взятые из окружающего мира, напоминали о высшем смысле, как мерцание перламутра могло напоминать о воде крещения, а луч света, преломленный в бокале с вином, — о таинстве причастия.

«Натюрморт с устрицами и ремером», Я. ван де Велде. Слева и в центре — сочащиеся соком устрицы и яркий разрезанный лимон с мухой на кожуре, справа — мерцающий ремер с вином, апельсин и кусок булки. Изображение мухи — символа смерти, зла и греха — подчеркивает отрицательное значение устриц и лимона как символов бренности и низменных удовольствий. Вино, хлеб — знаки спасения.

«Завтрак», неизвестный голландский мастер 17 в. Бокал вина, булочка, три устричные раковины и нож. По аналогии с рядом жанровым сцен эти предметы можно рассматривать как часть трапезы в увеселительном заведении, однако общее впечатление от картины неизбежно приводит к напоминанию о двух таинствах, признаваемых протестантами — крещении и причастия.

«Персики на тарелке», Я. Ван Эс.
Как и устрицы, персики могли изображаться на столе в борделе. Подобной трапезе соответствует изображение вина в высоком стеклянном бокале, а также разбитого грецкого ореха и крошек хлеба — они входили в ряд символов бренности. Но в христианской символике персики означают плод грехопадения, в руке Христа преобразующийся в плод спасения, хлеб и вино напоминают о евхаристии, грецкие орехи — о распятии.

«Натюрморт с омаром», Я. Д. де Хем (см. фото, взято с stilleben.narod.ru, где можно посмотреть и другие натюрморты XVII в.). Крупный омар, курительные принадлежности, драгоценная подставка для одного из бокалов, лимоны, устрицы могут символизировать краткие земные удовольствия: рак и омар нередко означали превратность мира, лимон — неверность, в том числе в дружбе и любви, глиняная трубка и табачный дым символизировали бренность плоти. Символично расположение предметов в пространстве: предметы с отрицательным значением — омар, лимоны, трубка, устрицы — приближены к зрителю, иначе говоря — к внешнему, земному миру, тогда как хлеб и бокал с вином, как знаки возможного спасения, отодвинуты вглубь. Натюрморт содержит три традиционных смысловых уровня, но предлагается еще и четвертый: объекты означают четыре стихии, плоды могут символизировать землю, омар и устрицы — воду, курительные принадлежности — огонь, табачный дым — воздух.

Очевидно, предмет в натюрморте обладает множеством значений, словно расслаиваясь на несколько образов. Зрителю предлагается такая игра — отталкиваясь от реальных качеств объекта, выйти на путь сложных ассоциаций. Смысл, одухотворяющий предмет, при всей многоплановости не затмевает конкретной, взятой из окружающего мира вещи: отвлеченные образы неизбежно материализуются в природных свойствах этой вещи — фактуре, объеме, запахе, цвете. Возможно, изложенные здесь сведения и «чтение» картин помогут читателям более полно воспринимать старинные натюрморты.

Текст — краткое переложение некоторых глав книги: Звездина Ю. Н. Эмблематика в мире старинного натюрморта. К проблеме прочтения символа. М., 1997.

Обновлено 10.02.2015
Статья размещена на сайте 29.07.2007

Комментарии (41):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети: