Елена Гвозденко Грандмастер

Каким видели Льва Николаевича Толстого его современники?

Известный русский писатель, признанный еще при жизни главой русской классики, Лев Николаевич Толстой оставил после себя не только бесценное литературное наследие, но и множество воспоминаний современников, статей в журналах и газетах. Популярность сделала его, как сейчас говорят, одной из центральных медийных фигур.

Л. Н. Толстой рассказывает сказку об огурце внукам Ильюше и Соне, 1909 г., Крёкшино, фото В. Г. Чертков Фото: ru.wikipedia.org

Множество изданий, в том числе и явно бульварных, печатали интервью с великим мыслителем. Газетное интервью стало привычным в 80−90-х годах XIX столетия. Вполне объясним интерес репортеров к такой фигуре, как Лев Николаевич Толстой.

В 1891 году Николай Стахов в статье «Толки о Л. Н. Толстом» сравнивает популярность русского писателя с популярностью Вольтера:

«Малейшие известия о том, что пишется и как живется в Ясной Поляне, газеты помещают наравне с наилучшими лакомствами, какими они угощают своих читателей, т. е. наравне с политическими новостями, с пожарами и землетрясениями, скандалами и самоубийствами».

Усадьбу в Ясной Поляне, зимний дом в Долго-Хамовническом переулке осаждали не только корреспонденты русских и иностранных газет, но и новообращенные последователи его философии. Его гостями бывали представители всех сословий. Двери дома всегда были гостеприимно распахнуты, не требовалось никаких рекомендаций. Их воспоминания часто попадали в колонки газет.

Ясная Поляна
Ясная Поляна
Фото: ru.wikipedia.org

Отношение самого писателя к журналистам не было ровным. В одном из интервью Толстой заявил, что испытывает некую зависть к журналистскому ремеслу:

«Журналистам не приходится так уходить в работу с головой, отдаваться всем телом и душой своей идее и, наконец, испытывать те родовые муки, которые неизбежно всегда сопровождают появление на свет божий какого-нибудь произведения. Независимо от этого у журналистов вырабатывается техника, которой, признаюсь, даже у меня совсем нет».

Но известен факт, когда он отказался доставлять все периодические издания в свой дом, мотивируя тем, что ничего нового для обдумывания мироустройства они не несут. За этим высказыванием последовали несколько лет перерыва чтения газет и журналов. И когда через несколько лет он возобновил их чтение, заявил, что ничего нового за эти годы не возникло — все те же мысли, слова и даже фразы.

Понятно, что славу мыслителя использовали низкопробные издания.

Как-то в интервью корреспонденту «Нового времени» писатель сказал:

«Приезжал ко мне недавно один господин и попросил позволения напечатать нашу беседу. Я разрешил. Но, слава богу, что этот визитер прислал мне свое писанье на предварительный просмотр: боже мой, чего только не сочинил автор статьи! Я просто диву дался».

Низкопробных «интервью» становится так много, что они порождают пародии, публикуемые в юмористических изданиях под названиями «Толстой и интервьюер».

Л. Н. Толстой с женой и детьми, 1887 г.
Л. Н. Толстой с женой и детьми, 1887 г.
Фото: ru.wikipedia.org

Тем ценнее становятся мемуары, основанные на документальных подтверждениях, напечатанные еще при жизни знаменитого писателя. Мемуары, оставленные близкими знакомыми Льва Николаевича.

Русский юрист и писатель Вячеслав Михайлович Грибовский, прибыв в Ясную Поляну ранним утром, не застал Толстого дома. Крестьяне указали ему на маленькую избушку одинокой вдовы, где граф вместе с каким-то стариком клали печь.

«Если бы я раньше не видел Толстого, я бы на этот раз мог его принять за кого-нибудь из деревенских рабочих. Его грязная, вымазанная сажей и глиной белая рубашка, ремешок вместо пояса, пространные крестьянские сапоги, по голенище запачканные в глине, вполне гармонировали с курчавой головой и широкой спиной, на которой выступал сквозь рубашку обильный трудовой пот», — пишет Грибовский.

Помогали ему малолетние девочки, а хозяйка-вдова что-то деловито советовала графу. Закончив, писатель сказал, что занимается этим ремеслом впервые, поблагодарил старичка за учение и отметил, что работа эта занимательная, не каждый может делать.

Лев Толстой на открытии Народной библиотеки Московского общества грамотности в деревне Ясная Поляна. Фото А. И. Савельева
Лев Толстой на открытии Народной библиотеки Московского общества грамотности в деревне Ясная Поляна. Фото А. И. Савельева
Фото: ru.wikipedia.org

В усадьбе одновременно гостили несколько сторонников мыслителя, и каждый из гостей разделял с графом крестьянский труд.

Выслушав рассказ Грибовского о Петербурге, Толстой остался недоволен пессимизмом гостя.

«Перемените взгляд на жизнь, и вы сами избавите себя от нравственных страданий. Зачем вы все берете петербургскую жизнь, жизнь городскую?»

Интересно, что народом граф называл исключительно крестьян, остальные сословия — купцы, мещане, рабочие — им игнорируются. Идеалист и оптимист, он видит будущее исключительно в земледельцах.

Лев Николаевич довольно критично высказывался о науках и медицине, в частности. Иногда он высказывал предпочтение именно знахаркам, объясняя их способы народной мудростью. Приводил пример с одним из гостей, неким князем, который упав с дерева, вывихнул руку. Разумеется, послали за доктором. Пока его ждали, позвали бабушку-костоправку. Она смазала поврежденную руку деревянным маслом и легко вправила ее. Позже и сам Лев Николаевич вправлял вывихи, обучившись приемам знахарки.

 Л. Н. Толстой и его помощники составляют списки крестьян, нуждающихся в помощи
Л. Н. Толстой и его помощники составляют списки крестьян, нуждающихся в помощи
Фото: ru.wikipedia.org

Толстой много помогал крестьянам, но это была «натуральная» помощь, и никогда не было денежного вспоможения. Граф как-то рассказал издателю «Нового времени» Алексею Суворину про дочку богатого купца, получившую в наследство 400 тысяч. Она хотела 200 тысяч раздать крестьянам и приехала к графу за советом. Писатель посоветовал лучше сжечь эти деньги, называл милостыню лживой благотворительностью и «заштопыванием дырявых мест крепкими нитками».

Друг семьи Толстого Дмитрий Оболенский:

«Когда я его не вижу и когда тяжело у меня на душе, ну просто, как бы это лучше сказать, для нравственной дезинфекции — как выразился современный один мудрец, — и я повторяю его слова. Беседа с графом такая всегда возвышающая душу, такая успокоительная для измученного человека, приходящего именно отвести у него душу в наш нервный век противоречий, и сомнений, и беспокойства, — что, мне думается, нет человека в мире, кто мог бы словом, советом и беседою помочь ближнему, как он».

Обновлено 8.09.2018
Статья размещена на сайте 1.09.2018

Комментарии (0):

Чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь или войдите на сайт

Войти через социальные сети: